Полковникъ, по видимому, былъ тронутъ.
-- Ради Бога, Дигби, зачѣмъ говорить объ этомъ! мнѣ это слишкомъ не нравится. Вы моложе меня, и, право, ничего неможетъ быть непріятнѣе, какъ смотрѣть на вещи съ такой мрачной стороны. Вы говорите, что существованіе ваше обезпечено; такъ по крайней мѣрѣ я понимаю васъ. Мнѣ пріятно слышать это; тѣмъ болѣе, что въ настоящее время я ничѣмъ не могъ бы помочь вамъ: у меня такъ много расходовъ. Значитъ у васъ, Дигби, идетъ все хорошо,
-- О, полковникъ! воскликнулъ воинъ, съ лихорадочной энергіей и вмѣстѣ съ тѣмъ всплеснувъ руками.-- Въ настоящее время я рѣшаюсь умолять васъ не за себя, но за мое дитя! У меня есть единственная дочь. Она была такъ добра ко мнѣ. Она будетъ стоить вамъ весьма немного. Возьмите ее къ себѣ, когда я умру, обѣщайте пріютить ее у себя въ домѣ: вотъ все, о чемъ я умоляю васъ Вы ближайшій мой родственникъ: мнѣ не къ кому больше обратиться. Къ тому же вы не имѣете своихъ дѣтей, а я увѣренъ, она будетъ отрадою для васъ, какою была въ этомъ мірѣ для меня!
Если лицо полковника Помплея отличалось краснотой въ обыкновенное время, то при этихъ словахъ бѣднаго Дигби оно разгорѣлось до того, что нѣтъ никакой возможности пріискать слова, которымъ бы можно было хотя приблизительно опредѣлить степень его красноты.
-- Этотъ человѣкъ сошелъ съ ума! произнесъ онъ наконецъ, съ такимъ удивленіемъ, подъ которымъ почти скрывался гнѣвъ, кипѣвшій въ груди его.-- Чисто-на-чисто сошелъ съ ума! Мнѣ взять его дочь! помѣстить у себя въ домѣ, кормить, поить и одѣвать огромнаго, положительно голоднаго ребенка! Нѣтъ, милостивый государь, я часто, очень часто говаривалъ мистриссъ Помплей: какое счастье, что у насъ и ѣтъ дѣтей! Съ семействомъ, съ ребятишками мы не имѣли бы возможности жить такъ, какъ мы теперь живемъ: намъ никогда бы не свести концовъ съ концами! Взять ребенка -- самое раззорительное. самое хищное, самое гибельное созданіе въ мірѣ -- взять на свое попеченіе ребенка!
-- Она привыкла часто оставаться безъ куска хлѣба, сказалъ мистеръ Дигби, и въ его словахъ отзывался подавленный вопль отчаянія.-- О, полковникъ! позвольте мнѣ увидѣть вашу жену. Быть можетъ, я скорѣе трону ея сердце: она женщина!
Несчастный отецъ! неумѣстнѣе, несноснѣе этой просьбы судьба никогда не влагала въ уста твои!
Возможно ли допустить, чтобъ мистриссъ Помплей увидѣла Дигби? Возможно ли допустить, чтобъ мистриссъ Помплей узнала, въ какомъ положеніи находятся знаменитые родственники полковника? Это то же самое, что позволить себѣ съ одного разу потерять все свое достоинство. При одной мысли объ этомъ, полковнику казалось, что отъ стыда онъ погружался въ землю. Подъ вліяніемъ сильнаго, тревожнаго чувства, онъ бросился къ боковой двери, съ намѣреніемъ запереть ее. Праведное небо! ну, что бы было, если бы въ эту минуту вошла мистриссъ Помплей! Имя посѣтителя уже извѣстно въ домѣ. Легко можетъ статься, что и мистриссъ Помплей узнала уже, что Дигби бесѣдуетъ съ ея мужемъ; можетъ статься, она уже одѣвалась, чтобы достойно принять почетнаго гостя... о, нѣтъ! теперь нельзя терять ни одной секунды!
Терпѣніе полковника лопнуло.
-- Милостивый государь, я удивляюсь вашей дерзости, вашему нахальству. Увидѣть мистриссъ Помплей! какъ вы осмѣлились подумать объ этомъ! Я давно уже не признаю вашего родства. Я не хочу, чтобы жена моя -- женщина, сэръ, благородная, смѣю сказать, знаменитой фамиліи -- была унижена этимѣ родствомъ. Сдѣлайте одолженіе, сэръ, не горячитесь по пустому: Джонъ Помплей не такой человѣкъ, чтобы позволить издѣваться надъ собою, оскорблять себя въ своемъ собственномъ домѣ. Я говорю прямо, что вы унижаете мою фамилію. Не вы ли утопили себя въ долгахъ и расточили все свое состояніе? Не вы ли женились на низкомъ созданіи на дочери какого-то барышника? сынъ такого почтеннѣйшаго отца! Не вы ли, безсовѣстный, продали свое выгодное, видное мѣсто? Куда дѣвался весь вашъ капиталъ, это извѣстно одному только Богу! Не вы ли сдѣлались -- я содрагаюсь произнести это слово!-- простымъ комедіантомъ? И когда вы довели себя до послѣдней ступени въ нищетѣ, кто, какъ не я, далъ вамъ двѣсти фунтовъ изъ моего собственнаго кошелька, и далъ съ тѣмъ, чтобы вы отправились въ Канаду? А вы снова очутились здѣсь и просите меня съ хладнокровіемъ, которое душитъ меня слышите ли, сэръ? душитъ меня! вы просите, чтобы я принялъ въ домъ свой вашу дочь, которую вамъ вздумалось имѣть,-- дочь, которой родственныя связи съ материнской стороны -- страшный позоръ, поношеніе для моего дома. Оставьте мой домъ, сэръ! сію минуту вонъ отсюда!... Бога ради только не въ эти двери! а вотъ сюда.