И полковникъ отворилъ стеклянную дверь, выходившую въ садъ.
-- Позвольте, я самъ васъ выведу. Ну что бы было, еслибъ увидѣла васъ мистриссъ Помплей!
И, вмѣстѣ съ этой мыслью, полковникъ рѣшительно подхватилъ несчастнаго Дигби подъ руку и торопливо вывелъ его въ садъ.
Мистеръ Дигби не сказалъ ни слова. Тщетно старался онъ освободить свою руку отъ руки полковника. Румянецъ то показывался на его щекахъ, то исчезалъ, то снова показывался и снова исчезалъ съ такой быстротой, которая явно обнаруживала, что въ засохшихъ жилахъ его находилось еще нѣсколько капель воинственной крови.
Полковникъ не обращалъ на это вниманія. Достигнувъ калитки, онъ отперъ ее, толкнулъ въ нее бѣднаго своего кузена и окинулъ взоромъ лугъ, который узкой, длинной и ровной полосой тянулся за его садомъ. Убѣдившись, что на этомъ лугу не было ни души, онъ еще разъ взглянулъ на покинутаго человѣка, и въ душѣ его отозвалось угрызеніе совѣсти. Въ одну минуту самая закоснѣлая алчность, укореняющаяся въ человѣкѣ при его желаніи казаться джентльменомъ, уступила мѣсто состраданію. Въ одну минуту самая невыносимая гордость, проистекающая изъ ложнаго понятія о своихъ достоинствахъ, притаила свой голосъ, и полковникъ поспѣшно вынулъ изъ кармана кошелекъ.
-- Вотъ, сказалъ онъ: -- тутъ все, чѣмъ могу я помочь тебѣ. Ради Бога, оставь этотъ городъ какъ можно скорѣе и ни душѣ не говори своего имени. Твой отецъ былъ такой почтенный человѣкъ и....
-- И заплатилъ за вашъ патентъ, мистеръ Помплей. Зачѣмъ я стану скрывать свое имя! Я нисколько не стыжусь его. Вы не бойтесь, полковникъ: я не стану объявлять своихъ правъ на родство съ вами. Нѣтъ, я стыжусь этого родства!
Бѣдный кузенъ съ пренебреженіемъ отодвинулъ отъ себя протянутый къ нему кошелекъ и твердо пошелъ по зеленому лугу.
Полковникъ стоялъ въ нерѣшимости. Въ этотъ моментъ въ его домѣ отворилось окно, послышался шорохъ. Полковникъ оглянулся и увидѣлъ, что изъ отвореннаго окна выглядывала мистриссъ Помплей.
Одна секунда, и мистеръ Помплей шмыгнулъ въ кустарники и пробирался къ дому подъ прикрытіемъ деревьевъ.