Докторъ Дозвеллъ (въ сторону). Жалкій шарлатанъ! сію минуту истеръ бы его въ мелкій порошокъ.
Докторъ Морганъ. Прощайте, мой почтенный и достойный собратъ.
Докторъ Дозвеллъ. Мой превосходный другъ, прощайте.
Докторъ Морганъ ( поспѣшно оборачиваясь). Совсѣмъ было забылъ. Бѣдный паціентъ нашъ, мнѣ кажется, весьма не богатъ. Я поручаю его вашему безкорыстному попеченію. ( Спѣшитъ изъ комнаты.)
Докторъ Дозвеллъ (въ припадкѣ бѣшенства). Проѣхать даромъ семь миль въ шесть часовъ утра и позволить распоряжаться моей практикой! Шарлатанъ! бездѣльникъ!
Между тѣмъ докторъ Морганъ возвратился въ комнату больного.
-- Я долженъ проститься съ вами и пожелать вамъ скораго выздоровленія, сказалъ онъ несчастному мистеру Дигби. который съ большимъ трудомъ держалъ въ рукахъ чайную чашку и прихлебывалъ изъ нея жиденькій чай.-- Впрочемъ, вы остаетесь на рукахъ на рукахъ джентльмена, медика по практикѣ.
-- Вы были весьма великодушны, сказалъ мистеръ Дигби.-- Гэленъ, гдѣ мой кошелекъ?
Докторъ Морганъ молчалъ.
Онъ молчалъ, во первыхъ, потому, что практика его, можно сказать, была весьма ограниченная, а плата удовлетворяла тщеславію, свойственному непризнанному таланту, и имѣла прелесть новизны, прельщающей уже само собою натуру человѣка. Во вторыхъ, онъ былъ человѣкъ, который зналъ свои права и старался удержать ихъ за собой. Ему пришлось вдвойнѣ заплатить за дилижансъ -- остановиться на ночь въ гостинницѣ съ той утѣшительной мыслью, что онъ поможетъ своему паціенту. Слѣдовательно, онъ имѣлъ полное право на возмездіе.