-- Мистеръ Эджертонъ, отвѣчалъ женскій голосъ, со смѣхомъ: -- знаетъ свѣтъ слишкомъ хорошо и умѣлъ удержаться отъ множества искушеній, чтобъ....
-- Тс! онъ самъ идетъ сюда.
Эджертонъ вошелъ въ комнату, по обыкновенію, твердымъ шагомъ и съ сохраненіемъ своей величественной осанки. Рандаль успѣлъ подмѣтить быстрый взглядъ, которымъ Эджертонъ обмѣнялся съ маркизой, хотя онъ и прошелъ мимо ея молча, сдѣлавъ одинъ только поклонъ.
Несмотря на то, Рандаль продолжалъ свои наблюденія, и десять минутъ спустя Эджертонъ и маркиза сидѣли уже въ сторонѣ отъ общества, въ томъ самомъ удобномъ уголкѣ, который Рандаль и лэди Фредерика занимали за часъ передъ этимъ.
-- Неужели это и есть причина, по которой мистеръ Эджертонъ, къ оскорбленію моего достоинства, предупреждалъ меня не разсчитывать на его богатства? говорилъ про себя Рандаль.-- Неужели онъ намѣренъ снова жениться?
Неосновательное, несправедливое подозрѣніе! потому что въ тотъ самый моментъ съ неподвижныхъ губъ Одлея Эджертона слетѣли слѣдующія слова:
-- Пожалуста, прекрасная маркиза, не думайте, чтобы, въ моемъ непритворномъ восхищеніи вами скрывалось другое, болѣе возвышенное, священное чувство. Вашъ разговоръ чаруетъ меня, ваша красота приводитъ меня въ восторгъ, ваше присутствіе служитъ для меня отраднымъ отдыхомъ въ моей жизни, убиваемой трудами; но съ сердцемъ моимъ, съ чувствомъ любви я уже давно все кончилъ, и, повѣрьте, что больше уже я не женюсь.
-- Знаете что: вы какъ будто нарочно заставляете меня употреблять всѣ усилія, чтобъ одержать надъ вами побѣду, но только для того, чтобъ потомъ отвергнуть васъ, сказала итальянка, и въ свѣтлыхъ глазахъ ея сверкнула молнія.
-- Извольте, я не боюсь даже и васъ вызвать на бой, отвѣчалъ Одлей, съ своей холодной, чорствой улыбкой.-- Впрочемъ, возвратимтесь лучше къ главному предмету нашей бесѣды. Вы, я увѣренъ, болѣе всѣхъ другихъ имѣете вліяніе на этого пронырливаго, хитраго посланника: на васъ однѣхъ надѣюсь я, что вы разузнаете для меня тайну, о которой мы говорили. Ахъ, маркиза, останемтесь по прежнему друзьями. Вы видите, что я успѣлъ разсѣять всѣ несправедливыя предубѣжденія противъ васъ; вы приняты и торжествуете повсюду: это, по моему мнѣнію, справедливая дань вашему происхожденію и вашей красотѣ. Положитесь на меня во всемъ, точно такъ, какъ полагаюсь я на васъ. Однако, оставаясь здѣсь дольше, я легко могу пробудить зависть въ весьма многихъ, и кромѣ того во мнѣ на столько есть гордости, чтобъ дозволить себѣ подумать, что вы будете оскорблены, если ясдѣлаюсь виновникомъ непріятныхъ для васъ толковъ. Какъ преданный другъ, я готовъ служить вамъ,-- какъ предполагаемый обожатель, я ничего не сдѣлаю для васъ.
Сказавъ это, Одлей всталъ и, оставаясь еще подлѣ стула, съ безпечнымъ видомъ прибавилъ: