Лэди Фредерика быстро обернулась, взглянула на лицо Рандаля съ вниманіемъ большимъ противъ того, сколько она намѣревалась удостоить его, и начала говорить о фамиліи Лесли. Отвѣты Рандаля по этому предмету были весьма неудовлетворительны.
Спустя часъ послѣ этого разговора, Рандаль все еще находился въ чайной комнатѣ, но лэди Фредерика уже давно оставила его. Онъ бесѣдовалъ съ старинными своими итонскими товарищами, которые узнали его, какъ вдругъ въ ту же самую комнату вошла лэди весьма замѣчательной наружности, и при ея появленіи по всей комнатѣ распространился ропотъ одобренія.
Нельзя было положить ей болѣе двадцати-четырехъ лѣтъ. На ней надѣто было черное бархатное платье, которое представляло удивительный контрастъ съ алебастровой бѣлизной ея плечь и прозрачной блѣдностью ея лица, особливо при блескѣ брильянтовъ, которыми она украшена была въ изобиліи. Волосы ея были черны какъ смоль и очень просто причесаны. Ея глаза -- также черные и блестящіе, черты лица правильныя и рѣзкія; впрочемъ, въ то время, какъ взоры ея оставались неподвижны, въ нихъ не выражалось того преобладающаго чувства любви, той тишины и нѣги, которыя мы часто усматриваемъ во взорахъ хорошенькой женщины. Но когда она говорила и улыбалась, въ лицѣ ея столько обнаруживалось одушевленія, столько чувства, въ ея улыбкѣ столько чарующей прелести, что непріятное впечатлѣніе, которое до этого вредило эффекту ея красоты, какъ-то странно и внезапно исчезало.
-- Скажите, кто эта хорошенькая женщина? спросилъ Рандаль.
-- Итальянка, какая-то маркиза, отвѣчалъ одинъ изъ его товарищей.
-- Маркиза ди-Негра, подсказалъ другой изъ нихъ, бывавшій за границей: -- она вдова; мужъ ея былъ изъ знаменитой генуэзской фамиліи, происходилъ отъ младшей отрасли ея.
Въ это время прекрасную итальянку окружила толпа обожателей. Нѣсколько дамъ лучшихъ аристократическихъ фамилій обмѣнялись съ ней нѣсколькими словами, но при этомъ случаѣ не обнаружили той любезности, которую дамы высшаго круга обыкновенно оказываютъ такимъ знатнымъ чужеземкамъ, какъ мадамъ ди-Негра. Дамы безъ особенныхъ притязаній на почетнѣйшее мѣсто въ обществѣ обѣгали ее, какъ будто пугались ея; впрочемъ, легко можетъ статься, эта боязливость была слѣдствіемъ ревности. Въ то время, какъ Рандаль смотрѣлъ на прелестную маркизу съ такимъ восхищеніемъ, какого не пробуждала въ немъ до этой минуты ни одна изъ ея соотечественницъ, позади его раздался мужской голосъ:
-- Неужели маркиза ди-Негра рѣшилась поселиться въ нашемъ отечествѣ и выйти замужъ за англичанина?
-- Почему же и нѣтъ? если только найдется человѣкъ, у котораго бы достало на столько твердости духа, чтобъ сдѣлать ей предложеніе, возразилъ женскій голосъ.
-- Она, кажется, имѣетъ сильное желаніе поймать въ свои сѣти Эджертона; а у этого человѣка достанетъ твердости духа на что угодно....