-- Читайте ихъ біографіи и потомъ завидуйте имъ.
Леонардъ съ минуту оставался безмолвнымъ, и, послѣ того, приподнявъ голову, онъ отвѣчалъ громко и быстро:
-- Я уже читалъ ихъ біографіи. Правда, ихъ участь -- нищета, быть можетъ, голодъ; но все же, сэръ, я завидую имъ!
-- Нищета и голодъ -- это еще небольшія несчастія, отвѣчалъ книгопродавецъ, съ серьёзной, но вмѣстѣ съ тѣмъ и снисходительной улыбкой.-- Бываютъ несчастія и хуже этихъ, какъ-то: долги, тюрьма и.... отчаяніе.
-- Нѣтъ, сэръ, этого не можетъ быть, вы преувеличиваете: отчаяніе никогда не выпадаетъ на долю всѣхъ поэтовъ.
-- Справедливо, потому что большая часть нашихъ знаменитѣйшихъ поэтовъ имѣли свои собственныя средства, которыя обезпечивали ихъ существованіе. Что касается другихъ, то, конечно, не всѣмъ выпадалъ изъ этой лоттереи пустой билетъ. Но скажите, какой человѣкъ посовѣтуетъ своему ближнему поставить свою надежду на пріобрѣтеніе богатства на невѣрный случай выиграть въ лоттереѣ богатый призъ? И въ какой еще лоттереѣ! прибавилъ книгопродавецъ, бросивъ печальный взглядъ на цѣлыя кипы мертвыхъ авторовъ, тяготившихъ полки, какъ свинецъ.
Леонардъ схватилъ свои рукописи, прижалъ ихъ къ сердцу и почти бѣгомъ вышелъ изъ лавки.
-- Да, говорилъ онъ, въ то время, какъ Гэленъ, прильнувъ къ нему, старалась утѣшить его: -- да, ты была права, Гэленъ: Лондонъ обширный, очень сильный и жестокій городъ.
И голова его ниже и ниже склонялась на грудь.
Но вдругъ дверь въ ихъ комнату растворилась, и въ нее, безъ всякаго предъувѣдомленія, вошелъ докторъ Морганъ.