-- Теперь я на дорогѣ къ славѣ.
Вы придете ко мнѣ и спросите:
-- Ну, что, каково идетъ моя поэма?
Я укажу вамъ на полку, изгибающуюся подъ тяжестію вашей поэмы, и отвѣчу:
-- Не продано еще и двадцати экземпляровъ! Журналы могутъ похвалить, но публику не заставишь покупать то, что ей не нравится.
-- Но вы могли бы доставить мнѣ извѣстность, скажете вы.
-- Да, конечно, я могъ бы доставить вамъ такую извѣстность, которой было бы весьма достаточно, чтобъ пробудить въ каждомъ практическомъ человѣкѣ нерасположеніе отдать настоящую цѣну вашимъ талантамъ, примѣняя ихъ къ какому нибудь занятію въ жизни положительной -- замѣтьте, что никто не любитъ принимать къ себѣ въ службу поэтовъ; я могъ бы доставить вамъ имя, которое ни гроша не принесетъ вашему карману,-- даже хуже: оно будетъ служить преградой ко всѣмъ тѣмъ путямъ, гдѣ люди пріобрѣтаютъ богатство. Испытавши разъ всю прелесть похвалы своимъ талантамъ, вы не перестанете вздыхать о нихъ. Быть можетъ, въ другой разъ, вы уже не явитесь къ издателю съ просьбою напечатать поэму, а напротивъ, будете стремиться къ музамъ, станете марать что нибудь для періодическихъ журналовъ и наконецъ обратитесь въ труженика для какого нибудь книгопродавца. Выгоды будутъ до такой степени невѣрны и ненадежны, что избѣжать долговъ не будетъ никакой возможности; послѣ того, вы, который считалъ себя такимъ умницей, такимъ гордымъ, погрузитесь еще глубже въ литературнаго нищаго, будете просить, занимать....
-- Никогда! никогда! никогда! вскричалъ Леонардъ, закрывая лицо обѣими руками.
-- Такая точно была и моя карьера, продолжалъ издатель.-- Но, къ счастію, я имѣлъ богатаго родственника, купца, котораго ремесло я, будучи еще мальчикомъ, ненавидѣлъ. Онъ великодушно простилъ мое заблужденіе, принялъ меня въ число своихъ прикащиковъ, и вотъ какъ видите, теперь я могу и сочинять книги и продавать ихъ. Молодой человѣкъ, у васъ должны быть почтенные родственники: поступайте по ихъ совѣту -- примитесь за какое нибудь дѣльное занятіе. Будьте въ этомъ городѣ чѣмъ нибудь, но не поэтомъ по призванію.
-- Но какимъ же образомъ, сэръ, существовали у насъ другіе поэты? Неужли всѣ они имѣли другія призванія?