Гэленъ наклонила голову.
Борлей сдѣлалъ быстрое движеніе назадъ и, послѣ минутнаго молчанія, сказалъ:
-- Да, онъ правъ.
-- Ахъ, сэръ! вскричала Гэленъ и, повинуясь побужденію своего серлца, бросилась къ Борлею и взяла его за руку; -- если бы вы знали,-- онъ до знакомства съ вами былъ совсѣмъ другой человѣкъ: тогда онъ былъ веселъ, тогда, при первой его неудачѣ, я могла сожалѣть о немъ, могла плакать; впрочемъ, если чувства мои не обманываютъ меня, онъ и теперь еще сдѣлаетъ большіе успѣхи: у него такое чистое, непорочное сердце. Пожалуста, сэръ, не подумайте, что я намѣрена упрекать васъ;, но скажите сами, что станется съ нимъ, если.... если.... о, нѣтъ! я не въ силахъ высказать моей мысли. Я знаю одно, что еслибъ я осталась здѣсь, еслибъ онъ позволилъ мнѣ заботиться о немъ, онъ сталъ бы приходить домой рано, сталъ бы работать съ терпѣніемъ, и я.... я могла бы еще, кажется, спасти его. Но теперь, когда я уйду отсюда и вы останетесь съ нимъ, вы, къ которому онъ чувствуетъ такую признательность,-- вы, совѣтамъ котораго онъ готовъ слѣдовать очертя-голову -- вы сами должны видѣть это -- о, тогда, я не знаю, что будетъ съ нимъ!...
Рыданія заглушили голосъ Гэленъ.
Борлей раза четыре прошелся по комнатѣ: онъ былъ сильно взволнованъ.
-- Я настоящій демонъ, говорилъ онъ про себя.-- Мнѣ и въ голову не приходило подумать объ этомъ. Но это непреложная истина: дѣйствительно, я могу навсегда погубить этого юношу.
Глаза его наполнились слезами; онъ вдругъ остановился, схватилъ шляпу и бросился къ двери.
Гэленъ заслонила ему дорогу и, нѣжно взявъ его за руку, сказала:
-- Сэръ, простите меня: я огорчила васъ.