-- Вотъ это такъ! вскричалъ сквайръ: -- черезъ полчаса мы ждемъ васъ... Здравствуй, мой милый! продолжалъ мистеръ Гэзельденъ, обращаясь къ Ленни Ферфильду, въ то время, какъ мальчикъ, возвращаясь домой съ какимъ-то порученіемъ изъ деревня, остановился въ сторонѣ отъ дороги и обѣими руками снялъ шляпу.-- Ахъ, постой! постой! ты видишь эту постройку, э? Такъ скажи же всѣмъ ребятишкамъ въ деревнѣ, чтобы они боялись попасть въ нее: Это ужасный позоръ! Надѣюсь, ты никогда не доведешь себя до такого сраму.
-- Въ этомъ я ручаюсь за него, сказалъ мистеръ Дэль.
-- И я тоже, замѣтила мистриссъ Гэзельденъ, гладя кудрявую голову мальчика.--Скажи твоей матери, что завтра вечеромъ я побываю у нея: у меня есть много о чемъ поговорить съ ней.
Такимъ образомъ партія гуляющихъ продолжала итти по направленію къ господскому дому; между тѣмъ Ленни какъ вкопаный стоялъ на мѣстѣ и, выпуча глаза, смотрѣлъ на уходящихъ.
Впрочемъ, Ленни недолго оставался одинокимъ. Едва только большіе люди скрылась изъ виду, какъ маленькіе, одинъ за другимъ и боязливо, стали выползать изъ сосѣднихъ домовъ и съ крайнимъ изумленіемъ и любопытствомъ приблизились къ мѣсту исправительнаго учрежденія.
Въ самомъ дѣлѣ, возобновленное появленіе этого учрежденія à propos de bottes, какъ другой бы назвалъ его -- произвело уже замѣтное впечатлѣніе на жителей Гэзельдена. Когда нежданая сова появится среди бѣлаго дня, то всѣ маленькія птички покидаютъ деревья и заборы и окружаютъ своего врага, такъ точно и теперь всѣ болѣе или менѣе взволнованные поселяне окружили непріятный для нихъ феноменъ.
-- Что-то скажетъ намъ Гафферъ Соломонсъ, для чего именно сквайръ перестроилъ такую диковинку? спросила многодѣтная мать, у которой на одной рукѣ покоился грудной ребенокъ (трехъ-лѣтній мальчикъ робко держался за складки ея юбки), а другой рукой, съ чувствомъ материнскаго страха за свое дѣтище, она тянула назадъ болѣе предпріимчиваго, шестилѣтняго шалуна, который имѣлъ сильное желаніе просунуть голову въ одно изъ отверстій учрежденія. Всѣ взоры устремилась на мудраго старца, деревенскаго оракула, который, облокотясь обѣими руками на клюку, покачивалъ головой, съ видомъ, непредвѣщающимъ ничего хорошаго.
-- Быть можетъ, сказалъ Гафферъ Соломонсъ,-- кто нибудь изъ нашихъ ребятишекъ произвелъ опустошеніе въ господскомъ фруктовомъ саду.
-- Въ фруктовомъ саду! возразилъ огромный дѣтина, который, по видимому, полагалъ, что слова старика относились прямо къ нему: -- да тамъ еще нечего и воровать: тамъ еще ничего не созрѣло.
-- Значитъ это неправда! воскликнула мать большого семейства и при этомъ вздохнула свободнѣе.