-- Простите меня, сэръ, сказалъ Рандаль, рѣшительнымъ тономъ и принимая видъ человѣка, вполнѣ сознающаго свое превосходство по уму надъ другимъ человѣкомъ: -- но я считаю обязанностію посовѣтовать вамъ не выражать своего гнѣва за довѣренность ко мнѣ вашего сына. Въ настоящее время я имѣю на него нѣкоторое вліяніе. Вы можете думать о его расточительности какъ вамъ угодно, но я успѣлъ отклонить его отъ множества неблагоразумныхъ поступковъ, отъ множества долговъ; а вамъ должно быть извѣстно, что молодой человѣкъ гораздо охотнѣе станетъ повиноваться внушеніямъ людей своего возраста, нежели совѣтамъ самаго преданнаго друга, который уже въ зрѣлыхъ лѣтахъ. Повѣрьте, сэръ, что я говорю сколько въ пользу Франка, столько же и въ вашу собственную. Позвольте мнѣ сохранить это вліяніе надъ Франкомъ и, ради Бога, не упрекайте его за довѣренность, которую онъ возлагаетъ на меня. Мало того: допустите ему предположеніе, что я успѣлъ смягчить неудовольствіе, которое, во всякомъ другомъ случаѣ, вы должны были ощущать и обнаруживать.

Въ словахъ Рандаля Лесли было столько здраваго смысла, въ его великодушномъ заступничествѣ обнаруживалось столько чистосердечія и безкорыстія, что врожденная проницательность сквайра была обманута.

-- Смѣю сказать, сэръ, что вы прекраснѣйшій молодой человѣкъ, сказалъ онъ: -- и я премного обязанъ вамъ. Я совершенно согласенъ съ поговоркой, что "не поставишь старую голову на молодыя плечи". Даю вамъ обѣщаніе, сэръ, не сказать Франку ни одного сердитаго слова. Я увѣренъ, что онъ, бѣдненькій, очень огорченъ. Съ какимъ нетерпѣніемъ я жду его объятія! Предоставляю вамъ, сэръ, успокоить его.

-- Нѣтъ ничего удивительнаго, сказалъ Рандаль, стараясь выказать душевное волненіе: -- что сынъ вашъ такъ нѣжно любитъ васъ. Мнѣ кажется, стоило бы большого труда для такого великодушнаго сердца, какъ ваше, сохранить передъ Франкомъ надлежащую твердость.

-- О, не безпокойтесь: тамъ, гдѣ слѣдуетъ, я умѣю выказать всю твердость моей души, возразилъ сквайръ: -- особливо, когда Франка нѣтъ у меня передъ глазами. Хорошъ, нечего сказать! весь въ маменьку.... не правда ли?

-- Я не имѣлъ еще удовольствія видѣть его маменьку.

-- Какъ такъ! не видали моей Гэрри? Пожалуй вы и не увидите ее. Вамъ бы давно слѣдовало навѣстить насъ. У насъ есть портретъ вашей бабушки, когда она была еще дѣвицей, съ посошкомъ въ одной рукѣ и букетомъ лилій въ другой. Надѣюсь, что мой полу-братъ отпуститъ васъ?

-- Безъ всякаго сомнѣнія. Неужели вы не навѣстите его во время вашего пребыванія въ Лондонѣ?

-- Нѣтъ. Пожалуй еще подумаетъ, что я ищу чего нибудь отъ правительства. Скажите ему, что министры должны поступать немного получше, если желаютъ при выборахъ имѣть мой голосъ. Впрочемъ, идите. Я вижу ваше нетерпѣніе сообщить Франку, что все забыто и все прощено. Приходите обѣдать сюда вмѣстѣ съ нимъ къ шести часамъ, и пусть онъ принесетъ съ собой всѣ счеты. О, я ни за что не стану бранить его,

-- Что касается до этого, сказалъ Рандаль, улыбаясь: -- мнѣ кажется (простите мою откровенность), вамъ бы не слѣдовало принимать это такъ легко. Съ вашей стороны будетъ прекрасно сдѣлано, если вы не станете упрекать его за весьма натуральный и, въ нѣкоторомъ отношеніи, достойный похвалы стыдъ, который онъ испытывалъ при одной мысли, что долженъ встрѣтиться съ вами, но въ то же время, по моему, не должно допускать при этомъ случаѣ ничего такого, что могло бы уменьшить этотъ стыдъ: это въ нѣкоторомъ отношеніи стало бы удерживать его отъ дальнѣйшихъ заблужденій. И потому, если вы можете выказать гнѣвъ свой за его расточительность, то это было бы прекрасно.