-- Я никогда и не опасался этого, сказалъ Франкъ, мѣняясь въ лицѣ.-- Я только боялся его гнѣва. Но, признаюсь, его великодушіе еще болѣе страшитъ меня. Теперь только я начинаю понимать всю мою безпечность, все мое сумасбродство. Какъ бы то ни было, это будетъ мнѣ урокомъ. Очистивъ долги свои, я постараюсь вести жизнь порядочнаго человѣка, буду, по возможности, бережливымъ.
-- Совершенно справедливо, Франкъ! Признаюсь тебѣ, я боюсь одного теперь, что если отцу твоему будетъ извѣстно все, то онъ, безъ всякаго сомнѣнія, исполнитъ свою угрозу, которая покажется тебѣ весьма непріятною.
-- Въ чемъ же заключается эта угроза?
-- Принудить тебя выйти въ отставку и выѣхать изъ Лондона.
-- Это ужасно! воскликнулъ Франкъ, дѣлая надъ словами сильное удареніе: -- это значитъ, мнѣ хотятъ грозить какъ ребенку!
-- Да, эта мѣра показалась бы весьма забавною въ глазахъ твоей партіи, которая, мимоходомъ сказать, не принадлежитъ къ числу деревенскихъ. Кромѣ того, ты самъ такъ любишь Лондонъ и считаешься свѣтскимъ человѣкомъ.
-- Ради Бога, не говори мнѣ объ этомъ! вскричалъ Франкъ, прохаживаясь взадъ и впередъ по комнатѣ, въ сильномъ раздраженіи.
-- Знаешь ли что, я бы не совѣтовалъ тебѣ выставлять сразу передъ отцомъ всѣ свои долги. Если покажешь половину, то отецъ поворчитъ немного и отпуститъ тебя; это, признаюсь, я сильно боюсь за послѣдствія, если ты признаешься ему во всѣхъ своихъ долгахъ.
-- Но какимъ же образомъ уплачу я другую половину?
-- Ты долженъ удѣлять на это изъ денегъ, ассигнуемыхъ отцомъ; согласись, что этихъ денегъ высылается тебѣ весьма достаточное количество; притомъ же кредиторы не требуютъ отъ тебя немедленной уплаты.