-- Почему же не намекать имъ?
Рандаль съ минуту оставался въ нерѣшимости. Изобрѣтательность его ума на этотъ разъ оставалась въ совершенномъ бездѣйствіи, и -- удивительно -- онъ разсудилъ за лучшее въ отвѣтѣ своемъ почти не отступать отъ истины.
-- Я скажу тебѣ, почему. Маркиза ничего не скрываетъ отъ брата, а братъ ея, какъ говорятъ, повсюду отъискиваетъ какого-то своего соотечественника.
-- Что же изъ этого слѣдуетъ?
-- Можетъ быть, что бѣдный докторъ Риккабокка именно тотъ, кого ищетъ братъ маркизы.
-- Но вѣдь здѣсь онъ находится въ совершенной безопасности, сказалъ Франкъ, побуждаемый врожденнымъ убѣжденіемъ въ неприкосновенность своего родного острова.
-- Правда, правда; но Риккабокка можетъ имѣть весьма уважительныя причины, и, если говорить откровенно, онъ имѣетъ эти причины для сохраненія своего инкогнито; а тебѣ извѣстно, что мы обязаны уважать подобныя причины, не входя въ дальнѣйшія подробности.
-- Какъ ты хочешь, Рандаль, а я не смѣю думать такъ неблагородно о маркизѣ ди-Негра, возразилъ Франкъ, съ непоколебимой увѣренностью:-- я не смѣю допустить предположенія, что она можетъ унизить себя до степени лазутчицы, съ тѣмъ, чтобы дѣйствовать ко вреду своего соотечественника, повѣряющаго себя тому же гостепріимству, которымъ пользуется она сама. О, еслибъ я подумалъ объ этомъ, я не могъ бы любить ее! прибавилъ Франкъ, съ энергіей.
-- Конечно, ты правъ; но подумай, въ какое непріятное положеніе ты можешь поставить ее и ея брата. Если бы они узнали тайну Риккабокка, это было бы жестоко и неблагородно.
-- Да, да, это вѣрно.