-- У какого-то литератора, впрочемъ, весьма умнаго человѣка, по имени Борлея.
-- Борлея! Помнится, я читалъ юмористическіе стихи его на греческомъ языкѣ.
-- Безъ всякаго сомнѣнія, это онъ и есть. Онъ уже исчезъ съ литературнаго поприща. Греческіе, да еще юмористическіе, стихи -- вещь не слишкомъ интересная, да и, можно сказать, безполезная въ настоящее время: они обнаруживаютъ знаніе, неимѣющее особенной силы.
-- По скажите мнѣ что нибудь о Леонардѣ Ферфильдѣ? видѣли ли вы его послѣ того раза?
-- Нѣтъ.
-- И ничего не слышали о немъ?
-- Ничего; а вы?
-- Слышалъ, и не такъ давно; и изъ этихъ слуховъ я имѣю нѣкоторыя причины полагать, что онъ проводитъ свою жизнь благополучно.
-- Вы удивляете меня! На чемъ же основывается ваше предположеніе?
-- На томъ, что года два тому назадъ онъ пригласилъ къ себѣ свою мать, и она отправилась къ нему.