-- Значитъ вы были слѣдующій за нимъ наслѣдникъ?
-- Можете представить себѣ, какъ тяжела должна быть пытка, когда находитесь такъ близко отъ громаднаго богатства, и васъ отталкиваютъ отъ него.
-- Совершенная правда, сказалъ Рандаль, теряя въ эту минуту все свое хладнокровіе.
Графъ снова приподнялъ свои взоры, и снова оба собесѣдника заглянули другъ другу въ душу.
-- Еще тяжелѣе, быть можетъ, продолжалъ графъ, послѣ непродолжительнаго молчанія:-- для другихъ еще тяжелѣе было бы простить соперника и вмѣстѣ съ тѣмъ богатаго наслѣдника.
-- Соперника! Это какимъ образомъ?
-- Дѣвица, обреченная ея родителями мнѣ, хотя, признаться сказать, мы не были еще обручены съ ней формально, сдѣлалась женой моего кузина.
-- И онъ зналъ ваши притязанія на этотъ бракъ?
-- Я отдаю ему справедливость, если говорю, что онъ не зналъ. Онъ увидѣлъ и влюбился въ дѣвицу, о которой я говорилъ. Ея родители были ослѣплены. Ея отецъ послалъ за мной. Онъ извинялся -- объяснилъ, въ чемъ дѣло; онъ представилъ мнѣ, само собою разумѣется, весьма скромно, нѣкоторыя изъ моихъ, свойственныхъ всѣмъ молодымъ людямъ, заблужденій, какъ извинительную причину перемѣны его намѣренія, и просилъ меня не только оставить всѣ надежды на его дочь, но и скрыть отъ ея новаго жениха, что я когда либо смѣлъ надѣяться.
-- И вы согласились?