-- Ты думаешь о мѣстѣ, котораго скоро лишишься.
-- Скоро лишусь!
-- Да, конечно: если министерство перемѣнится, тебѣ трудно будетъ удержать его,-- я такъ думаю.
Этотъ зловѣщій и ужасный членъ Парламента, любимый провинціальный членъ сквайра Гэзельдена, сэръ Джонъ, былъ однимъ изъ тѣхъ законодательныхъ членовъ, въ особенности ненавистныхъ для членовъ административныхъ,-- членъ, независимый ни отъ кого, благодаря множеству акровъ своей земли, который охотнѣе согласился бы вырубить столѣтніе дубы въ своемъ паркѣ, чѣмъ принять на себя исполненіе административной должности, въ душѣ котораго не было ни искры состраданія къ тѣмъ, кто не согласовался съ нимъ во вкусахъ и имѣлъ сравнительно съ нимъ менѣе великолѣпныя средства къ своему существованію.
-- Гы! произнесъ Рандаль, съ угрюмымъ видомъ.-- Во первыхъ, сэръ Джонъ, министерство еще не перемѣняется.
-- Да, да, я знаю это,-- а знаю также, что оно будетъ перемѣнено. Вы знаете, что я вообще люблю соглашаться съ нашими министрами во всемъ и поддерживать ихъ сторону; но вѣдь они люди черезчуръ честолюбивые и высокомѣрные, и если они не съумѣютъ соблюсти надлежащаго такта, то, конечно, клянусь Юпитеромъ, я покидаю ихъ и перехожу на другую сторону.
-- Я нисколько не сомнѣваюсь, сэръ Джонъ, что вы сдѣлаете это: вы способны на такой поступокъ; это совершенно будетъ зависѣть отъ васъ и отъ вашихъ избирателей. Впрочемъ, во всякомъ случаѣ, если министерство и перемѣнится, то терять мнѣ нечего: я ни болѣе, ни менѣе, какъ обыкновенный подчиненный. Я вѣдь не министръ: почему же и я долженъ оставить свое мѣсто?
-- Почему? Послушайте, Лесли, вы смѣетесь надо мной. Молодой человѣкъ на вашемъ мѣстѣ не унизитъ себя до такой степени, чтобъ оставаться тутъ, подъ начальствомъ тѣхъ людей, которые стараются низвергнуть и низвергнуть вашего друга Эджертона!
-- Люди, занимающіе публичныя должности, не имѣютъ обыкновенія оставлять свою службу при каждой перемѣнѣ правительства.
-- Конечно, нѣтъ; но родственники удаляющагося министра всегда оставляютъ ее,-- оставляютъ ее и тѣ, которые считались политиками и которые намѣревались вступить въ Парламентъ, какъ, безъ сомнѣнія, поступите вы при слѣдующихъ выборахъ. Впрочемъ, эти вещи вы сами знаете не хуже моего,-- вы, который смѣло можетъ считать себя превосходнымъ политикомъ,-- вы, сочинитель того удивительнаго памфлета! Мнѣ бы крайне не хотѣлось сказать моему другу Гэзельдену, который принимаетъ въ васъ самое искреннее участіе, что вы колеблетесь тамъ, гдѣ дѣло идетъ о чести.