Старшіе сыновья узнали другъ друга и выразили это многозначительной улыбкой; самый младшій изъ нихъ, появившійся въ Лондонѣ еще въ первый разъ, позволилъ себѣ покраснѣть и казаться застѣнчивымъ. Прочіе уже давно свыклись съ лондонскимъ свѣтомъ: они соединенно и съ удивленіемъ дѣлами наблюденія надъ Рандалемъ и Эвенелемъ. Рандаль былъ лично извѣстенъ имъ: онъ слылъ между ними за степеннаго, умнаго, много обѣщающаго молодого человѣка, скорѣе бережливаго, чѣмъ расточительнаго, и никогда еще не попадавшаго въ просакъ. Но какимъ вѣтромъ занесло его сюда? Мистеръ Эвенель еще болѣе помрачалъ ихъ соображенія и догадки. Мужчина средняго роста,-- по слухамъ, очень дѣловой человѣкъ, котораго они замѣчали гдѣ-то на улицѣ (да и нельзя было не замѣтить такого выразительнаго лица и такой фигуры), видали его въ паркѣ, иногда въ Оперѣ, но ни разу еще взоры ихъ не останавливались на немъ въ клубѣ или въ кругу "ихъ общества",-- мужчина, котораго жена составляетъ въ своемъ домѣ ужасные третье-класные вечера, описаніе которыхъ, вмѣстѣ съ именнымъ спискомъ посѣтителей этихъ вечеровъ, занимаетъ въ газетѣ Morning Post болѣе полу-столбца, гдѣ нѣсколько именъ, давно уже утратившихъ громкое свое значеніе, два-три иноземныхъ титула дѣлали мракъ темныхъ именъ вдвое мрачнѣе. Почему баронъ Леви пригласилъ къ себѣ этого человѣка вмѣстѣ съ ними? Это была задача, для разрѣшенія которой пущены были въ дѣло всѣ умственныя способности. Остроумецъ, сынъ незначительнаго негоціанта принятаго, впрочемъ, въ лучшихъ обществахъ, позволялъ себѣ въ этомъ отношеніи гораздо болѣе свободы въ сравненіи съ другими. Онъ весьма нескромно разрѣшалъ загадку.

-- Повѣрь, шепталъ онъ Спендквикку: -- повѣрь, что этотъ человѣкъ никто другой, какъ Неизвѣстная Особа въ газетѣ Times, подъ фирмою Иксъ-Игрека, которая предлагаетъ въ ссуду какую угодно сумму денегъ, отъ десяти фунтовъ стерлинговъ до полу-милліона? Въ карманѣ у этого человѣка всѣ твои векселя. Леви только гоняется за нимъ какъ шакалъ.

-- Клянусь честью, сказалъ Спендквиккъ, сильно встревоженный:-- если ты говоришь правду, такъ съ этимъ человѣкомъ слѣдуетъ обращаться поучтивѣе.

-- Тебѣ, конечно. Но я никогда еще не оттискивалъ икса, который бы доставилъ мнѣ существенную пользу, и потому я столько же намѣренъ оказывать уваженія эгому иксу, какъ и всякой другой неизвѣстной величинѣ.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ разливалось вино, гости становились веселѣе, любезнѣе, откровеннѣе. Леви былъ дѣйствительно человѣкъ весьма занимательный: какъ по пальцамъ умѣлъ онъ перечесть всѣ городскія сплетни и, ко всему этому, обладалъ тѣмъ неподражаемымъ искусствомъ сказать колкое словцо объ отсутствующихъ, которое приводило въ восторгъ присутствующихъ. Постепенно развертывался и мистеръ Ричардъ Эвенель, и въ то время, какъ шопотъ, что онъ былъ алгебраическая неизвѣстная величина, пролетѣвъ вокругъ стола, коснулся его слуха, Ричардъ внялъ ему съ глубокимъ уваженіемъ; а этого уже довольно было, чтобы вдругъ и весьма значительно возвыситъ его во мнѣніи другихъ. Мало того: когда остроумный собесѣдникъ вздумалъ было явно подтрунить, Ричардъ такъ хладнокровно, и даже нѣсколько грубо, принялъ выходку, что лордъ Спендквиккъ и другіе джентльмены, имѣвшіе совершенно одинаковое положеніе въ вексельномъ мірѣ, нашли возраженіе полнымъ юмора, обратили весь смѣхъ на остряка и принудили его молчать въ теченіе вечера -- обстоятельство, по которому теченіе бесѣды сдѣлалось еще свободнѣе и откровеннѣе. Послѣ обѣда разговоръ незамѣтнымъ образомъ перешелъ на политику: времена были такія, что о политикѣ разсуждали повсюду.

Рандаль говорилъ мало, но, по обыкновенію, слушалъ внимательно. Ему страшно было убѣдиться, какъ много истины заключалось въ предположеніи, что министерство перемѣнится. Изъ уваженія къ нему и изъ деликатности, которая принадлежитъ исключительному классу общества, не сказано было ни слова касательно личности Эджертона. Одинъ только Эвенель порывался произнесть нѣсколько грубыхъ выраженій относительно этой особы, но баронъ немедленно останавливалъ его при самомъ началѣ его сентенцій.

-- Прошу васъ, пощадите моего друга и близкаго родственника Одлея, мистера Лесли, съ учтивой, но вмѣстѣ съ тѣмъ и серьёзной улыбкой говорилъ баронъ.

-- О, нѣтъ, я всегда скажу, говорилъ Эвенель: -- я всегда скажу, что публичные люди, которымъ мы платимъ деньги, составляютъ въ нѣкоторой степени собственность публики... не правда ли, милордъ? прибавилъ онъ обращаясь къ Спендквикку.

-- Само собою разумѣется, отвѣчалъ Спендквиккъ, съ необыкновеннымъ одушевленіемъ: -- это наша собственность; иначе зачѣмъ бы мы стали платить имъ? Для того, чтобы принудить насъ къ этому, должна же быть какая нибудь весьма сильная побудительная причина. Я вообще терпѣть не могу платить, а долги въ особенности.

Послѣднія слова произнесены были въ сторону.