-- Альфонсо! какъ тщетно стараешься ты скрыть свое высокое званіе! вскричала Джемима съ энтузіазмомъ: -- когда страсти твои взволнуются, оно проглядываетъ во всѣхъ твоихъ словахъ!
По видимому, итальянцу нисколько не польстила эта похвала.
-- Ну, такъ и есть, сказалъ онъ:-- ты опять съ своимъ званіемъ.
Но Джемима говорила правду. Едва только Риккабокка забывалъ несноснаго Макіавелли и предавался влеченію своего сердца, въ немъ проявлялось что-то особенно-величественное, чуждое человѣку обыкновенному.
Слѣдующій часъ Риккабокка провелъ въ размышленіяхъ о томъ, что бы сдѣлать лучшаго для Рандаля, а также старался придумать пріятные сюрпризы для своего нареченнаго зятя.-- Между тѣмъ какъ Рандаль въ то же самое время напрягалъ всѣ свои умственныя способности, какимъ бы образомъ лучше обмануть ожиданія своего нареченнаго тестя.
Окончивъ предначертаніе плановъ, Риккабокка закрылъ своего Макіавелли, выбралъ нѣсколько томовъ Бюффона о человѣкѣ, и различныхъ другихъ психологическихъ сочиненій, которыя вскорѣ поглотили все его вниманіе. Почему Риккабокка избралъ предметомъ своихъ занятій именно эти сочиненія? Ясно, что это какая-то тайна, извѣстная его женѣ; но, можетъ быть, онъ не замедлитъ признаться намъ въ ней. Джемима хранила одну тайну, а это уже весьма основательная причина, по которой Риккабокка не захотѣлъ бы долго оставлять ее въ невѣдѣніи касательно другой.
ГЛАВА LXXXIX.
Рандаль Лесли воротился домой для того только, чтобы переодѣться и отправиться на званый поздній обѣдъ въ домѣ барона Леви.
Образъ жизни барона былъ такого рода, который особенно нравился какъ самымъ замѣчательнѣйшимъ дэнди того времени, такъ и самымъ отъявленнымъ выскочкамъ. Надобно замѣтить здѣсь, что подъ словомъ выскочка мы разумѣемъ человѣка, который всѣми силами старается приблизиться (мы принимаемъ въ соображеніе одни только наружные его признаки) къ неподдѣльному дэнди. Нашъ выскочка тотъ, который соблюдаетъ удивительную безошибочность въ покроѣ своего платья, точность въ отдѣлкѣ своего экипажа и малѣйшія подробности въ убранствѣ своихъ комнатъ. Среднее лицо между выскочкой и дэнди -- лицо, которое знаетъ заранѣе послѣдствія своего образа жизни и имѣетъ въ виду что нибудь солидное, на что, въ случаѣ нужды, могъ бы опереться, слишкомъ медленно предается причудливымъ требованіямъ моды и остается совершенно невнимательнымъ ко всѣмъ тѣмъ утонченностямъ, которыя не прибавятъ къ его родословной лишняго предка, не прибавятъ лишней тысячи фунтовъ стерлинговъ къ капиталу въ рукахъ его банкира. Баронъ Леви не принадлежалъ къ числу этихъ выскочекъ: въ его домѣ, въ его обѣдѣ, рѣшительно во всемъ окружавшемъ его проглядывалъ изящный вкусъ. Еслибъ онъ былъ колонновожатымъ всѣхъ лондонскихъ дэнди, вы непремѣнно воскликнули бы: "Какой утонченный вкусъ у этого человѣка!" Но ужь такова натура человѣка, что дэнди, обѣдавшіе съ нимъ, говорили другъ другу: "Онъ хочетъ подражать Д....! Куда ему!" А между тѣмъ баронъ Леви, обнаруживая свое богатство, не обнаруживалъ ни малѣйшей съ чѣмъ нибудь несообразности. Мебель въ комнатахъ на видъ была довольно простая, но цѣнная по своему роскошному комфорту. Убранство и китайскій форфоръ, разставленный на видныхъ и выгодныхъ мѣстахъ, отличались рѣдкостью и драгоцѣнностью. За обѣдомъ серебро на столѣ не допускалось. Въ этомъ отношеніи у него было принято русское обыкновеніе, въ ту пору встрѣчавшееся въ рѣдкихъ домахъ, а въ настоящее время сдѣлавшееся господствующимъ. Плоды и цвѣты разставлены были въ драгоцѣнныхъ вазахъ стариннаго севрскаго фарфора; повсюду блестѣлъ богемскій хрусталь. Лакеямъ не позволялось прислуживать въ ливреяхъ: позади каждаго гостя стоялъ джентльменъ, одѣтый точно такъ же, какъ и гость -- въ такихъ же точно бѣлыхъ какъ снѣгъ батистовыхъ сорочкахъ и въ черномъ фракѣ,-- такъ что гость и лакей казались стереотипными оттисками съ одной и той же доски.
Кушанья были приготовлены изящно; вино досталось барону изъ погребовъ покойныхъ епископовъ и посланниковъ. Общество было избранное и не превосходило осьми человѣкъ. Четверо были старшіе сыновья перовъ; одинъ замѣчательнѣйшій каламбуристъ, котораго не иначе возможно было заманить къ себѣ въ домъ, какъ пригласивъ его за мѣсяцъ ранѣе; шестой, къ особенному удивленію Рандаля, былъ мистеръ Ричардъ Эвенель; наконецъ, самъ Рандаль и баронъ дополняли собою общество.