-- Вашимъ поцадуемъ, дитя мое, сказалъ Гарлей и вслѣдъ за тѣмъ прибавилъ, съ серьёзной нѣжностью,-- и опять повторяю, что я еще не теряю надежды, рано или поздно, но воспользоваться этой наградой, и именно въ то время, когда увижу васъ подлѣ отца и мужа въ вашемъ отечествѣ,-- васъ, прекраснѣйшая невѣста, какой, быть можетъ, никогда еще не улыбалось свѣтлое небо Италіи! А теперь простите скитальца и воина за его грубыя шутки и въ знакъ прощенія дайте вашу руку -- Гарлею л'Эстренджу.
При первыхъ словахъ этой рѣчи, Віоланта съ ужасомъ отскочила назадъ: ей казалось, что передъ ней стаялъ сумасшедшій; но зато при послѣднемъ словѣ она бросилась впередъ и съ живымъ энтузіазмомъ, свойственнымъ ея характеру, обѣими руками сжала протянутую руку л'Эстренджа.
-- Гарлей л'Эстренджъ, спаситель жизни моего отца! воскликнула она, и взоры ея устремились на Гарлея съ выраженіемъ такой глубокой признательности и почтительности, что Гарлей испытывалъ въ одно и то же время и смущеніе и восторгъ.
Въ этотъ моментъ она забыла, что передъ ней стоялъ герой ея мечтаній: она видѣла передъ собой человѣка, который спасъ жизнь ея отца. Но въ то время, когда взоры Гарлея устремились внизъ и открытая голова его наклонилась налъ рукой, которую онъ держалъ, Віолента находила нѣкоторое сходство въ чертахъ лица, которыми такъ часто и такъ долго любовалась. Правда, первый цвѣтъ юности уже отцвелъ, но самой юности все еще оставалось на столько, чтобъ смягчить разрушительное вліяніе времени и сообщить мужеству прелести, чарующія взоръ. По инстинктивному чувству, она освободила свою руку, и, въ свою очередь, потупила взоры.
Въ этотъ моментъ взаимнаго замѣшательства Гарлея и Віоланты вошелъ въ садъ Риккабокка и, изумленный при видѣ мужчины подлѣ Віоланты, бросился къ нимъ съ отрывистымъ и гнѣвнымъ восклицаніемъ. Гарлей услышалъ его голосъ и обернулся.
Присутствіе отца какъ будто возвратило Віолантѣ бодрость духа и твердую волю надъ своими чувствами. Она снова взяла руку дорогого гостя.
-- Папа, сказала она простосердечно,-- взгляните, кто это, наконецъ-то онъ пріѣхалъ.
И потомъ, отступивъ на нѣсколько шаговъ, она осматривала ихъ обоихъ. Ея лицо озарилось счастіемъ: по видимому, что-то, давно и тихо и безмолвно потерянное и отъискиваемое, было также тихо найдено, и въ жизни уже не было недостатка и въ сердцѣ не было пустоты.
ГЛАВА ХСII.
Итальянецъ и другъ его заперлись вдвоемъ въ кабинетѣ.