-- За васъ, молодой джентльменъ, я сожалѣю, что каникулы ваши кончаются такъ рано; за себя я долженъ радоваться, потому что принимаю благосклонное приглашеніе, которое вы, передавъ его лично, сдѣлали лестнымъ для меня вдвойнѣ.
"Нелегкая побери этого иностранца, съ его комплиментами!" подумалъ англичанинъ Франкъ.
Итальянецъ снова улыбнулся, какъ будто на этотъ разъ, не употребляя въ дѣло своихъ черныхъ, проницательныхъ глазъ, онъ читалъ въ сердцѣ юноши, и сказалъ, но уже не такъ вычурно, какъ прежде:
-- Вѣроятно, молодой джентльменъ, вы не слишкомъ заботитесь о комплиментахъ?
-- Нисколько, отвѣчалъ Франкъ, весьма простодушно.
-- Тѣмъ лучше для васъ, особливо, когда дорога въ свѣтѣ для васъ открыта. Оно было бы гораздо хуже, если бы вамъ приходилось открывать эту дорогу самому.
Лицо Франка ясно выражало замѣшательство; мысль, высказанная докторомъ, была слишкомъ для него глубока, и потому онъ заблагоразсудилъ обратиться къ картинамъ.
-- У васъ прекрасныя картины, сказалъ онъ: -- кажется, онѣ отлично сдѣланы. Чьей онѣ работы?
-- Синьорино Гэзельденъ, вы дарите меня тѣмъ, отъ чего сами отказались.
-- Что такое? произнесъ Франкъ, вопросительно.