-- Вы говорите это безъ комплиментовъ?
-- Безъ комплиментовъ.
-- А rivedersi -- прощайте, молодой джентльменъ! сказалъ итальянецъ.-- Пожалуйте сюда, прибавилъ онъ, замѣтивъ, что Франкъ устремился совсѣмъ не къ той двери.-- Могу ли я предложить вамъ рюмку вина? оно у насъ чистое, неподдѣльное, собственнаго нашего издѣлія.
-- Нѣтъ, нѣтъ, благодарю васъ, сэръ! вскричалъ Франкъ, внезапно вспомнивъ наставленіе своего родителя.-- Прощайте; пожалуста, не безпокойтесь: теперь я одинъ найду дорогу.
Однако же, вѣжливый итальянецъ проводилъ гостя до самой калитки, у которой Франкъ привязалъ свою лошадку. Молодой джентльменъ, опасаясь, чтобы такой услужливый хозяинъ дома не подалъ ему стремени, въ одинъ мигъ отвязалъ уздечку и такъ торопливо вскочилъ на сѣдло, что не успѣлъ даже попросить итальянца показать ему дорогу въ Рудъ, которой онъ рѣшительно не зналъ. Взоръ итальянца слѣдилъ за молодымъ человѣкомъ до тѣхъ поръ, пока тотъ не поднялся на пригорокъ, и тогда изъ груди доктора вылетѣлъ тяжелый вздохъ.
"Чѣмъ умнѣе мы становимся -- сказалъ онъ про себя -- тѣмъ болѣе сожалѣемъ о возрастѣ нашихъ заблужденій; гораздо лучше мчаться съ легкимъ сердцемъ на вершину каменистой горы, нежели сидѣть въ бельведерѣ съ Макіавелли."
Вмѣстѣ съ этимъ онъ воротился на бельведеръ, но уже не могъ снова приступить къ своимъ занятіямъ. Нѣсколько минутъ онъ простоялъ, вглядываясь въ даль аллеи; аллея напомнила ему о поляхъ, которыя Джакеймо расположенъ былъ взять въ арендное содержаніе, а поля напомнили ему о Ленни Ферфилдѣ. Риккабокка пришелъ домой и черезъ нѣсколько секундъ снова появился на дворѣ, въ костюмѣ, который онъ носилъ за предѣлами своего дома, съ плащемъ и зонтикомъ, закурилъ свою трубку и побрелъ къ деревнѣ Гэзельденъ.
Между тѣмъ Франкъ, проскакавъ короткимъ галопомъ нѣкоторое разстояніе, остановился у коттэджа, лежащаго по дорогѣ, и узналъ тамъ, что въ Рудъ-Голлъ пролегаетъ по полямъ тропа, по которой онъ можетъ выиграть не менѣе 3 миль. Франкъ сбился съ этой тропы и опять выѣхалъ на большую дорогу. Шоссейный сборщикъ, получивъ сначала пошлину за право молодого человѣка совершать дальнѣйшее путешествіе по большой дорогѣ, снова посовѣтовалъ юному наѣзднику возвратиться на прежнюю тропу, и наконецъ, послѣ долгихъ поисковъ, Франкъ встрѣтилъ нѣсколько проселковъ, гдѣ полу-сгнившій придорожный столбъ указалъ ему дорогу въ Рудъ. Уже къ вечеру, проскакавъ пятнадцать миль, при желаніи сократить десять миль въ семь, Франкъ внезапно очутился на дикомѣ, первобытномъ пространствѣ земли, казавшемся полу-пустыремъ, полу-выгономъ, съ неопрятными, полу-сгнившими, жалкой наружности хижинами, разсѣянными въ странномъ захолустьѣ. Лѣнивые, оборванные ребятишки играли грязью на дорогѣ; неопрятныя женщины сушили солому за заборами; большая, по обветшавшая отъ времени и непогодъ церковь, какъ будто говорившая, что поколѣніе, которое смотрѣло на нее, когда она еще строилась, было гораздо набожнѣе поколѣнія, которое теперь совершало въ ней молитвы, стояла подлѣ самой дороги.
-- Не эта ли деревня Рудъ? спросилъ Франкъ здороваго, молодого парня, разбивающаго щебенку -- печальный признакъ того, что лучшаго занятія онъ не могъ найти!
Молодой работникъ утвердительно кивнулъ головой и продолжалъ свою работу.