"Правда, говорилъ онъ про себя: -- если только Франкъ огорчитъ своего отца до такой степени, что лишится своего наслѣдства, этотъ молодой человѣкъ будетъ ближайшимъ наслѣдникомъ родовыхъ имѣній Гэзельдена. Планъ весьма умный. Вслѣдствіе этого я долженъ извлечь пользы изъ него гораздо болѣе, нежели изъ расточительности Франка. Заблужденія Франка свойственны молодымъ людямъ. Онъ перемѣнится и сократитъ свои расходы. Но этотъ человѣкъ! Нѣтъ, я долженъ завладѣть имъ на всю жизнь. И если ему не удастся этотъ проэктъ, если онъ останется съ своими заложенными имѣньями, останется по уши въ долгахъ, тогда онъ мой рабъ, и я могу освободить его, когда захочу или когда онъ самъ окажется безполезнымъ. О, нѣтъ, я ничѣмъ не рискую. А еслибъ я и рисковалъ, еслибъ я потерялъ десять тысячъ фунтовъ,-- чтожь за бѣда! я могу пожертвовать ими на мщеніе,-- они увеличатъ удовольствіе, когда я увижу, что Одлей Эджертонъ совершенно нищій, покинутъ, въ самый тяжелый часъ въ жизни, покинутъ своимъ питомцемъ,-- мало того, онъ будетъ покинутъ другомъ своей юности, если это вздумается мнѣ,-- мнѣ, котораго онъ назвалъ "бездѣльникомъ", и котораго онъ...."
Дальнѣйшій монологъ Леви былъ прерванъ лакеемъ, который вошелъ доложить, что карета готова. Леви быстро закрылъ рукой лицо свое, какъ будто для того, чтобъ сгладить слѣды страстей, безобразившихъ его улыбающуюся физіономію. И въ то время, какъ онъ надѣлъ перчатки, взялъ трость и взглянулъ въ зеркало, лицо фешенебльнаго ростовщика было такъ же свѣтло, какъ и его лакированные сапоги.
ГЛАВА СІ.
Когда умный человѣкъ рѣшается на низкій поступокъ, онъ старается какъ можно скорѣе заглушить сознаніе, что поступаетъ низко. Болѣе чѣмъ съ обычною быстротою, Рандаль употребилъ слѣдующіе два часа на справки о томъ, какъ далеко заслуживаютъ вѣроятія честность и вѣрность барона Леви, которыми онъ хвасталъ, и до какой степени можно положиться на его слово. Онъ прибѣгнулъ къ молодымъ людямъ, которые были лучшими знатоками барона, чѣмъ Спендквиккъ и Борровель,-- молодымъ людямъ, которые "никогда не говорили вздора и не сдѣлали ничего умнаго".
Въ Лондонѣ такихъ молодыхъ людей много; они весьма проницательны и способны ко всѣмъ дѣламъ, кромѣ своихъ собственныхъ. Никто лучше ихъ не знаетъ свѣта; нѣтъ вѣрнѣе знатоковъ людей, какъ эти жалкіе, полунищіе roue. Отъ всѣхъ ихъ вмѣстѣ и отъ каждаго порознь баронъ Леви получалъ одинаковые аттестаты: надъ барономъ смѣялись какъ надъ страстнымъ охотникомъ сдѣлаться замѣчательнымъ дэнди, но вмѣстѣ съ тѣмъ и уважали его, какъ самаго благонадежнаго дѣлового человѣка. "Короче сказать -- говорилъ одинъ изъ этихъ посредниковъ -- нельзя лучше желать ростовщика, какъ баронъ Леви. Вы всегда можете положиться на его обѣщанія; въ особенности онъ обязателенъ и снисходителенъ къ намъ, молодымъ людямъ изъ хорошаго общества,-- быть можетъ, по той же причинѣ, по которой бываютъ снисходительны къ намъ портные. Посадить кого нибудь изъ насъ въ тюрьму повредило бы оборотамъ его капитала. Его слабость -- считать себя за джентльмена. Я увѣренъ, что онъ скорѣе согласится отдать половину своего состоянія, нежели сдѣлать поступокъ, за который мы могли бы осмѣять его. Онъ содержитъ на пенсіонѣ, въ триста фунтовъ въ годъ, лорда С.... Правда, онъ былъ стряпчимъ у лорда С.... въ теченіе двадцати лѣтъ, и лордъ С.... до своего раззорепія былъ человѣкъ весьма благоразумный и получалъ дохода въ годъ до пятьнадцати тысячъ фунтовъ. Кромѣ того онъ оказывалъ пособіе очень многимъ умнымъ молодымъ людямъ. Это -- лучшій заимодавецъ, какого вы когда либо знавали. Онъ любитъ имѣть друзей въ Парламентѣ. Словомъ сказать, это -- замѣчательный плутъ; но если кому желательно имѣть дѣло съ плутомъ, такъ баронъ Леви изъ нихъ самый пріятнѣйшій."
Отъ свѣдѣній въ этомъ фешенебльномъ кругу, собранныхъ съ обычнымъ тактомъ, Рандаль обратился къ источнику менѣе возвышенному, но, по его понятіямъ, болѣе достовѣрному. Дикъ Эвенель имѣлъ связи съ барономъ. Дикъ Эвенель долженъ быть въ его когтяхъ. Рандаль отдавалъ полную справедливость практической дальновидности этого джентльмена. Кромѣ того, Эвенель по профессіи былъ человѣкъ дѣловой. Онъ долженъ знать и о баронѣ Леви болѣе, чѣмъ знали о немъ молодые люди, и какъ Дикъ былъ человѣкъ откровенный и очевидно честный, въ строгомъ смыслѣ этого слова, то Рандаль нисколько не сомнѣвался, что отъ него онъ узнаетъ всю правду.
По прибытіи на Итонъ-Сквэръ и по освѣдомленіи, дома ли мистеръ Эвенель, Рандаль немедленно былъ принятъ въ гостиную. Эта комната уже не обнаруживала того прекраснаго купеческаго вкуса, которымъ отличалась скромная резиденція Эвенеля въ Скрюстоунѣ. Теперь во всемъ виденъ былъ вкусъ высокопочтеннѣйшей мистриссъ Эвенель, и, правду надобно сказать, ничто не могло быть хуже подобнаго вкуса. Мебели различныхъ эпохъ наполняли комнату: здѣсь стояла софа à la renaissance, тамъ -- консоль новѣйшаго произведенія изъ розоваго дерева, далѣе -- высокій дубовый стулъ временъ Елисаветы, подлѣ него -- новѣйшій флорентійскій столъ мраморной работы. Тутъ находились всѣ роды красокъ, и всѣ были въ разладѣ другъ съ другомъ. Весьма дурныя копіи съ извѣстнѣйшихъ въ мірѣ картинъ, въ великолѣпныхъ рамахъ, безсовѣстно украшались именами великихъ мастеровъ: Рафаэля, Корреджіо, Тиціана, Себастьяна дель-Ніомбо. Несмотря на то, видно было, что на все это употреблено много денегъ; но зато и было чѣмъ похвастаться. Мистриссъ Эвенель сидѣла на софѣ à la renaissance, съ одной изъ дочерей, которая, расположась въ ногахъ матери, читала ей новый альманахъ, въ малиновомъ атласномъ переплетѣ. Мистриссъ Эвенель сидѣла на диванѣ въ такомъ положеніи, какъ будто она приготовилась снимать съ себя портретъ.
Благовоспитанное общество бываетъ удивительно разборчиво насчетъ своихъ пріемовъ въ свой кружокъ новыхъ лицъ и насчетъ отказовъ. Вы видите множество весьма вульгарныхъ людей, которые твердо основались въ beau monde; другихъ же, съ весьма хорошими претензіями на происхожденіе, на богатство и на проч., или жестоко отстраняютъ, или имъ позволяется только взглянуть черезъ стѣну, отдѣляющую ихъ отъ помянутаго свѣта. Высокопочтеннѣйшая мистриссъ Эвенель принадлежала, какъ по своему происхожденію, такъ и по первому замужству, къ фамиліямъ безспорно благороднымъ, и если по бѣдности смирялась она въ ея прежней карьерѣ, зато теперь не нуждалась въ богатствѣ, чтобы поддерживать свои претензіи. Несмотря на то, всѣ представители моднаго свѣта, какъ будто съ общаго согласія, отказались поддерживать достоинство высокопочтеннѣйшей мистриссъ Эвенель. Другой можетъ подумать, что причиной тому было плебейское происхожденіе ея мужа: совсѣмъ нѣтъ! многія женщины высокихъ фамилій выходятъ замужъ за людей простого сословія,-- людей не столько презентабельныхъ, какъ мистеръ Эвенель, и между тѣмъ, съ помощію денегъ своего мужа, вполнѣ покоряютъ прекрасный свѣтъ. Но мистриссъ Эвенель лишена была этого искусства. Она все еще была хороша собой, была, какъ говорится, видная женщина, а что касается ея нарядовъ, то никакая герцогиня не могла бы превзойти ее въ роскоши. Вотъ эти-то обстоятельства, быть можетъ, и служили препятствіемъ къ удовлетворенію ея честолюбія. Очень часто случается, что скромная и даже простая женщина, не возбуждающая ни въ комъ зависти, легко допускается въ блестящія собранія, между тѣмъ, какъ прекрасная, занятая собой лэди, которую, безъ сомнѣнія, вы видали въ вашей гостиной, и которую такъ же трудно упустить изъ виду, какъ пестрокрылую бабочку между вашими любимыми цвѣтами, непремѣнно будетъ удалена оттуда, такъ же безжалостно, какъ и бабочка въ подобномъ положеніи.
Мистеръ Эвенель въ уныломъ расположеніи духа сидѣлъ у камина. Засунувъ руки въ карманы, онъ насвистывалъ какую-то арію. Надобно сказать правду, что дѣятельный умъ его сильно томился въ Лондонѣ, особливо въ теченіе первой половины дня. Онъ привѣтствовалъ приходъ Рандаля выразительной улыбкой, всталъ со стула, принялъ торжественную позу и, закинувъ руки на фалды своего фрака, не хотѣлъ даже позволить Рандалю пожать руку мистриссъ Эвенель, погладить дѣтей по головкѣ и произнесть при этомъ случаѣ: "какія милыя созданія!" (Мимоходомъ сказать, Рандаль всегда былъ ласковъ къ дѣтямъ. Этотъ родъ волковъ въ овечьей шкурѣ всегда бываетъ ласковъ: берегитесь ихъ, о вы, неопытныя молодыя матери!) Дикъ, говорю я, не хотѣлъ даже позволить своему гостю сдѣлать обычныя привѣтствія, потому что еще до прихода гостя онъ плавалъ въ океанѣ политики.
-- Слава Богу! вскричалъ Дикъ: -- дѣла принимаютъ надлежащій оборотъ. Министерство перемѣнено! Теперь британской респектабельности и британскому таланту открыта прямая дорога. И, что еще болѣе, продолжалъ Эвенель, ударивъ кулакомъ правой руки о ладонь лѣвой: -- и, что еще болѣе, въ новомъ парламентѣ будутъ новые люди, которые понимаютъ, какъ должно вести дѣла и, какъ управлять государствомъ. Я намѣренъ, сэръ, самъ вступить въ Парламентъ!