Пешьера. Нѣтъ; нѣтъ еще. Да я не старался его видѣть прежде, чѣмъ не увижу васъ, потому что собственно вы одна можете располагать его судьбою, точно такъ же, какъ и моей.
Віоланта. Я.... графъ? Я.... располагать судьбою моего отца? Можетъ ли это быть!
Пешьера (со взоромъ, въ которомъ изображается состраданіе, смѣшанное съ восторгомъ, и тономъ родственной нѣжности). Привлекательна, усладительна ваша невинная радость, но не спѣшите предаваться ей. Можетъ быть, отъ васъ потребуютъ жертвы -- жертвы для насъ слишкомъ тяжелой. Не прерывайте меня. Выслушайте хорошенько, и тогда вы поймете, почему я не хотѣлъ говорить съ вашимъ батюшкой прежде, чѣмъ не увижусь съ вами. Вы убѣдитесь, что одно ваше слово можетъ даже и теперь заставитъ меня избѣжать вовсе встрѣчи съ нимъ. Вы, конечно, знаете, что вашъ отецъ былъ однимъ изъ предводителѣй партіи безумцевъ. Я самъ былъ жаркимъ участникомъ въ этомъ предпріятіи. Въ одну изъ рѣшительныхъ минутъ я открылъ, что нѣкоторые изъ дѣятельнѣйшихъ сообщниковъ къ патріотическимъ планамъ примѣшали какіе-то злодѣйскіе замыслы. Мнѣ хотѣлось переговорить съ вашимъ отцомъ, но насъ раздѣляло большое разстояніе. Вскорѣ я узналъ, что онъ заочно присужденъ къ смертной казни. Нельзя было терять ни минуты. Я рѣшился на отчаянное предпріятіе, которое навлекло на меня подозрѣніе съ его стороны и ненависть моихъ соотечественниковъ. Моею единственною мыслію было спасти его, стараго друга, отъ смерти и отечество отъ безполезнаго кровопролитія. Я уклонился отъ плана возмущенія. Я спѣшилъ представиться главѣ австрійскаго правительства въ Италіи и выпросилъ помилованіе Альфонсу и другимъ предводителямъ партіи, которые въ противномъ случаѣ погибли бы на эшафотѣ. Я получилъ позволеніе лично заняться участью моего друга, поставятъ его внѣ всякой опасности, удалитъ его за границу, подъ видомъ изгнанія, которое должно было окончиться, когда бы опасность миновала. Но, къ несчастію, онъ вообразилъ, что я стараюсь погубить его. Онъ убѣжалъ отъ моихъ дружескихъ преслѣдованій. Солдаты мои вступили въ ссору съ какимъ-то англичаниномъ, который сталъ вмѣшиваться не въ свое дѣло и вашъ отецъ убѣжалъ изъ Италіи и скрылъ свое мѣстопребываніе; поступокъ этотъ совершенно лишилъ меня возможности выпросить ему прощеніе. Правительство предоставило мнѣ половину его земель, удержавъ другую половину въ свою пользу. Я принялъ это вознагражденіе съ цѣлію отвратить полную конфискацію его достоянія. Съ тѣхъ поръ я постоянно искалъ его, но не могъ никакъ открытъ его мѣстопребываніе. Я не переставалъ также хлопотать о его возвращеніи. Только въ нынѣшнемъ году мнѣ посчастливилось. Ему будутъ возстановлены права наслѣдства и прежнее званіе, но съ обезпеченіемъ, которое правительство считаетъ нужнымъ для убѣжденія къ искренности его намѣреній. Обезпеченіе это названо правительствомъ: оно состоитъ въ союзѣ его единственной дочери съ такимъ лицомъ, которому правительство можетъ ввѣриться. Интересы итальянской аристократіи требовали, чтобы такая старинная и извѣстная фамилія не лишилась вовсе представителей и не перешла въ боковую линію, то есть, чтобы вы соединились бракомъ съ однимъ изъ своихъ родственниковъ. Подобный родственникъ, единственный и ближайшій уже отъискался. Короче сказать, Альфонсо возвратитъ все, что потерялъ, въ тотъ самый день, когда дочь его отдастъ руку Джуліо Францини, графу Пешьера. А! продолжалъ графъ, съ грустію:-- вы трепещете, вы готовы отказаться. Значитъ человѣкъ, названный мною, недостоинъ васъ. Вы только что вступили въ весеннюю пору жизни, а онъ уже достигъ осени жизни. Юность сочувствуетъ только юности. Но онъ и не разсчитываетъ на вашу любовь. Все, что онъ находитъ сказать въ свою пользу -- это то, что любовь не есть единственная услада для сердца, не менѣе усладительно избавить отъ нищеты и бѣдствій милаго для насъ отца, возвратить ему наслѣдіе предковъ, въ числѣ которыхъ считается такъ много героевъ, незабвенныхъ для всѣхъ истинныхъ патріотовъ. Вотъ тѣ наслажденія, которыя я предлагаю вамъ,-- вамъ, какъ дочери и какъ итальянкѣ. Вы все еще молчите! О, говорите, говорите же, ради Бога!
Замѣтно было, что графъ Пешьера хорошо умѣлъ овладѣть умомъ и сердцемъ дѣвушки. Притомъ графъ умѣлъ избрать самую благопріятную минуту. Гарлей былъ уже потерянъ для ея надеждъ и слово любви уже исчезло съ языка ея. Вдали отъ свѣта и людей только образъ отца представлялся ей яснымъ и замѣтнымъ. Віоланта, которая съ самаго дѣтства научилась переносить всѣ лишенія, съ цѣлью помогать своему отцу, которая сначала мечтала о Гарлеѣ, какъ о другѣ этого отца, могла возвратить теперь изгнаннику все, о чемъ онъ вздыхалъ такъ часто, и для этого должна была пожертвовать собою. Самопожертвованіе для души благородной имѣетъ, уже независимо отъ другихъ отношеній, иного своей собственной прелести. Но при всемъ томъ теперь, посреди смятенія и замѣшательства, овладѣвшихъ ея умомъ, мысль о замужствѣ съ другимъ казалась ей такою ужасною и противною ея стремленіямъ, что она едва могла привыкнуть къ ней; притомъ же внутреннее чувство откровенности и чести, составлявшихъ отличительныя черты ея характера, предостерегало ея неопытность и какъ будто подсказывало, что въ этомъ предложеніи незнакомца былъ какой-то тайный, неблагопріятный для нея смыслъ.
Однако, графъ съ своей стороны убѣждалъ ее отвѣчать; она собралась съ духомъ и произнесла нерѣшительно:
-- Если это такъ, какъ вы говорите, то отвѣтъ должна дать не я, а мой отецъ.
-- Прекрасно! возразилъ Пешьера.-- Но позвольте мнѣ вамъ на этотъ разъ противорѣчить. Неужели вы такъ мало знаете своего отца, чтобы подумать, что онъ предпочтетъ свои интересы своему убѣжденію въ собственномъ долгѣ? Онъ, можетъ быть, откажется даже принятъ меня -- выслушать моя объясненія; тѣмъ болѣе онъ откажется искупить свое наслѣдство, пожертвовавъ своею дочерью тому, кого онъ считалъ своимъ врагомъ и разница лѣтъ котораго съ вашими заставитъ свѣтъ говорить, что честолюбіе сдѣлало его торгашемъ. Но если бы я пошелъ къ нему съ вашего позволенія, если бы я могъ сказатъ ему, что его дочь не остановится передъ тѣмъ, что отецъ ея считаетъ препятствіемъ, что она добровольно согласилась принять мою руку, что она готова соединить свою судьбу съ моею, свои молитвы о счастіи родителя съ моими,-- тогда я не сомнѣвался бы въ успѣхѣ: Италія извинила бы мои заблужденія и стала бы благословлять ваше имя. Ахъ, синьорина, не считайте меня ничѣмъ другимъ, какъ простымъ лишь орудіемъ для выполненія такого высокаго и священнаго долга: подумайте о вашихъ предкахъ, вашемъ отцѣ, вашей родинѣ и не пропускайте благопріятнаго случая доказать, въ какой мѣрѣ вы почитаете всѣ эти священныя имена.
Сердце Віоланты было затронуто за самую чувствительную струну. Она приподняла голову. Краска снова показалсь на ея блѣдномъ доходѣ лицѣ -- она повернулась во всемъ блескѣ красоты къ коварному искусителю. Она готова уже была отвѣчать и рѣшить навсегда свою участь, когда вдругъ не вдалекѣ раздался голосъ Гарлея; Неронъ съ прыжками подбѣжалъ къ ней и помѣстился потомъ съ совершенною фамильярностію между нею и Пешьера; графъ отскочилъ назадъ, и Віоланта, которой глаза все еще были устремлены на его лицо, вздрогнула при видѣ перемѣны, которая произошла на этомъ лицѣ. Одной вспышки бѣшенства было довольно, чтобы выказать мрачныя стороны его натуры -- то было лицо пораженнаго гладіатора. Онъ успѣлъ лишь произнести нѣсколько словъ.
-- Я не хочу, чтобы меня здѣсь видѣли, проговорилъ онъ:-- но завтра -- въ этомъ же саду -- въ этотъ же самый часъ. Я умоляю васъ, для блага вашего отца, во имя его надеждъ, благополучія, самой жизни, сохранять тайну этого свиданія и опять встрѣтиться со мною. Прощайте!
Онъ исчезъ между деревьями такъ же тихо, таинственно, какъ и пришелъ оттуда.