Рандаль опять поклонился по всѣмъ правиламъ этикета, отправился къ дому и спросилъ леди Лэнсмеръ. Графиня была дома. Рандаль отдалъ записку Риккабокка, которая была очень коротка, заключая въ себѣ лишь опасенія, что Пешьера открылъ убѣжище изгнанника, и просьбы, чтобы лэди Лэнсмеръ удержала у себя Віоланту, даже противъ ея желанія, впредь до особаго распореженія со стороны отца по этому предмету.
-- Примите всѣ мѣры предосторожности, графиня, умоляю васъ.-- Какъ ни безразсудны намѣренія Пешьера, но гдѣ есть сильная воля, тамъ и путь къ успѣху.
Сказавъ это, Рандаль распрощался съ леди Лэнсмеръ, отправился къ госпожѣ Негра и, пробывъ съ всю часъ, поѣхалъ въ Ламмеръ.
-----
-- Рандаль, сказалъ сквайръ, который смотрѣлъ очень изнуреннымъ и болѣзненнымъ, но который не хотѣлъ признаться, что очень груститъ и безпокоится о своемъ непослушномъ сынѣ: -- Рандаль, тебѣ нечего дѣлать въ Лондонѣ; не можешь ли ты переѣхать ко мнѣ жить у меня и заняться хозяйствомъ? Я помню, что ты показалъ очень основательныя свѣдѣнія насчетъ мелкаго сѣянія.
-- Дорогой мой сэръ, я не премину пріѣхать къ вамъ, лишь только кончатся общіе выборы.
-- А что тебѣ за надобность въ этихъ общихъ выборахъ?
-- Мистеръ Эджертонъ желаетъ, чтобъ я поступилъ въ Парламентъ; потому дѣйствія для этой цѣли теперь въ ходу.
Сквайръ поникнулъ головою.
-- Я не раздѣляю политическихъ убѣжденій моего полу-брата.