Когда Одлей остался одинъ, мгновенные порывы страсти, казалось, утихли. Съ быстротою и логическою отчетливостію, которую сообщаютъ человѣку занятія общественными дѣлами, онъ разобралъ свои мысли, изслѣдовалъ причину своихъ опасеній. Самая неугомонная мысль, самое нестерпимое изъ опасеній все-таки были слѣдствіемъ убѣжденіи, что баронъ выдалъ его л'Эстренджу.
-- Я не въ состояніи болѣе выносить этой неизвѣстности, вскричалъ наконецъ Одлей, послѣ нѣкотораго раздумья: -- я повидаюсь съ Гарлеемъ. При его откровенности, я узнаю по самому звуку его голоса, дѣйствительно ли я лишился всякихъ правъ на дружбу людей. Если эта дружба еще не потеряна для меня, если Гарлей сожметъ мою руку по прежнему съ юношескимъ увлеченіемъ привязанности, то никакая потеря не заставитъ меня произнести ни малѣйшей жалобы.
Онъ позвонилъ въ колокольчикъ, слуга, бывшій въ прихожей, вошелъ.
-- Ступай, спроси, дома ли лордъ д'Эстренджъ; мнѣ нужно переговорить съ нимъ,
Слуга воротился менѣе, чѣмъ черезъ двѣ минуты.
-- Говорятъ, что милордъ занятъ чѣмъ-то особенно важнымъ: онъ отдалъ строгое приказаніе, чтобы его не тревожили.
-- Занятъ! чѣмъ, съ кѣмъ онъ теперь?
-- Онъ въ своей комнатѣ, сэръ, съ какимъ-то пасторомъ, который сегодня пріѣхалъ и обѣдалъ здѣсь. Мнѣ сказали, что онъ прежде былъ пасторомъ въ Лэнсмерѣ.
-- Въ Лэнсмерѣ.... пасторомъ! Его имя.... Дэль, не такъ ли?
-- Точно такъ, сэръ, если не ошибаюсь.