-- Джакомо, сказалъ Риккабокка, раздѣваясь, по наступленіи ночи, въ отведенной ему большой, уютной, устланной коврами спальнѣ, въ которой стояла покрытая пологомъ постель, сильно располагавшая каждаго видомъ своимъ къ супружеской жизни: -- Джакомо, сегодня вечеромъ мнѣ предлагали до шести тысячъ фунтовъ, а четыре тысячи навѣрное.
-- Cosa meravigliosa! воскликнулъ Джакеймо:-- вотъ удивительная вещь!! Шесть тысячъ англійскихъ фунтовъ! да вѣдь это болѣе ста тысячъ.... что я! болѣе полутораста тысячъ миланскихъ фунтовъ!
И Джакеймо, сдѣлавшись особенно развязнымъ послѣ водки сквайра, началъ дѣлать выразительные жесты и прыжки, потомъ остановился и спросилъ:
-- И это не то, чтобы такъ, ни за что?
-- Нѣтъ, какъ же можно!
-- Экіе эти англичане разсчетливые! Что же васъ хотятъ подкупить, что ли?
-- Нѣтъ.
-- Не думаютъ ли васъ совратить въ ересь?
-- Хуже, сказалъ философъ.
-- Еще хуже итого! Ахъ, какой стыдъ, падроне!