-- Полно же дурачиться: дай-ка лучше мнѣ мой колпакъ.-- Никогда не знать свободы, покойнаго сна здѣсь, продолжалъ докторъ, какъ будто оканчивая какую-то мысль и указывая на изголовье своей постели (негодованіе въ немъ, по видимому, усиливалось):-- быть постояннымъ угодникомъ, плясать по чужой дудкѣ, вертѣться, метаться, хлопотать по пустому, получать выговоры, щелчки, ослѣпнуть, оглохнуть къ довершенію благополучія,-- однимъ словомъ, жениться!
-- Жениться! вскричалъ Джакеймо тонами двумя ниже: -- это въ самомъ дѣлѣ нехорошо; но зато болѣе чѣмъ сто-пятьдесятъ тысячъ лиръ и, можетъ быть, хорошенькая лэди, и, можетъ быть....
-- Очень миленькая лэди! проворчалъ Риккабокка, бросившись на постель и поспѣшно накрываясь одѣяломъ.-- Погаси свѣчку да убирайся и самъ спать!
Немного дней прошло послѣ возобновленія исправительнаго учрежденія, а уже всякій наблюдатель замѣтилъ бы, что что-то недоброе дѣлается въ деревнѣ. Крестьяне всѣ были очень унылы на видъ, и когда сквайръ проходилъ мимо ихъ, они снимали шляпы какъ будто не по обыкновенному порядку; какъ будто не съ прежнею простодушною улыбкою они отвѣчали на его привѣтствіе:
"Добрый день, ребята!"
Женщины кланялись ему стоя у воротъ или у оконъ своихъ домовъ, а не выходили, какъ прежде, на улицу, чтобы сказать два-три слова съ ласковымъ сквайромъ. Дѣти, которыя, послѣ работы, обыкновенно играли на завалинахъ, теперь вовсе оставили эти мѣста и какъ будто совершенно перестали играть.
Два или три дня эти признаки были замѣтны; наконецъ ночью въ ту самую субботу, когда Риккабокка спалъ на кровати подъ пологомъ изъ индѣйской кисеи, исправительное учрежденіе сквайра приведено было въ прежній и еще худшій видъ. Въ воскресенье утромъ, когда мистеръ Стирнъ, встававшій ранѣе всѣхъ въ приходѣ, шелъ на гумно, то увидалъ, что верхушка столбика, украшавшаго одинъ изъ угловъ колоды, была сломлена и четыре отверстія были замазаны грязью. Мистеръ Стирнъ былъ человѣкъ слишкомъ бдительный, слишкомъ усердный блюститель порядка, чтобы не оскорбиться такимъ поступкомъ. И когда сквайръ вышелъ въ свой кабинетъ въ половинѣ седьмого, то постельничій его, исправлявшій также должность каммердинера, сообщилъ ему съ таинственнымъ видомъ, что мистеръ Стирнъ имѣетъ донести ему о чѣмъ-то чрезвычайномъ.
Сквайръ удивился и велѣлъ мистеру Стирну войти.
-- Въ чемъ дѣло? вскричалъ сквайръ, переставъ въ эту минуту править на ремнѣ свою бритву.
Мистеръ Стирнъ ограничился тѣмъ, что вздохнулъ.