ГЛАВА XVIII.
Придите ко мнѣ на помощь, о вы, девять Музъ, на которыхъ несравненный Персій писалъ сатиры и которыхъ въ то же время призывалъ въ своихъ стихахъ,-- помогите мнѣ описать борьбу двухъ мальчугановъ: одинъ -- умѣренный защитникъ законности и порядка, боецъ pro uns et focis; другой -- высокомѣрный пришлецъ, съ тѣмъ уваженіемъ къ имени и личности, которое иные называютъ честію. Здѣсь одна лишь природная физическая сила, тамъ ловкость, пріобрѣтенная упражненіемъ. Здѣсь.... но Музы нѣмы какъ столбъ и холодны какъ камень! Пусть ихъ убираются, куда знаютъ. Безъ нихъ лучше обойдется дѣло.
Рандаль былъ старше Ленни годомъ, но онъ не былъ ни такъ высокъ ростомъ, ни такъ силенъ, ни такъ ловокъ, какъ Ленни, и послѣ перваго порыва, когда оба мальчика остановились, чтобы перевести дыханіе, Ленни, видя жидкія формы и безцвѣтныя щоки своего противника, видя, что кровь капаетъ уже изъ губы Рандаля, вдругъ почувствовалъ раскаяніе. "Нехорошо -- подумалъ онъ -- желать бороться съ человѣкомъ, котораго легко прибить." Такимъ образомъ, отойдя въ сторону и опустивъ руки, онъ сказалъ кротко:
-- Полно намъ дурачиться; ступайте домой и не сердитесь на меня.
Рандаль Лесли вовсе не отличался такимъ же достоинствомъ, Онъ былъ гордъ, мстителенъ, самолюбивъ; въ немъ были болѣе развиты наступательные органы, чѣмъ оборонительные; что однажды заслужило гнѣвъ его, то онъ желалъ уничтожить во что бы то ни стало. Потому хотя всѣ нервы его дрожали и глаза его были полны слезъ, онъ подошелъ къ Ленни съ заносчивостію гладіатора и сказалъ, стиснувъ зубы и заглушая стоны, вызванные въ немъ злобою и тѣлеснымъ страданіемъ:
-- Вы ударили меня, потому не сойдете съ мѣста, пока я не заставлю васъ раскаяться въ вашемъ поступкѣ. Приготовьтесь, защищайтесь: я ужь не такъ буду бить васъ.
Хотя Лесли не считался бойцомъ въ Итонѣ, но его характеръ вовлекалъ его въ нѣкоторыя схватки, особенно когда онъ былъ въ низшихъ классахъ, и онъ изучилъ такимъ образомъ теорію и практику боксерства -- искусства, которое едва ли когда нибудь выведется въ англійскихъ общественныхъ школахъ.
Теперь Рандаль примѣнялъ въ дѣлу пріобрѣтенныя имъ свѣдѣнія, отражалъ тяжелые удары своего противника, самъ наносилъ очень быстрые и мѣткіе, замѣняя ловкостію и проворствомъ природное безсиліе своей руки. Впрочемъ, эта рука не была даже слаба: до такой степени увеличивается сила въ минуты страсти и раздраженія. Бѣдный Ленни, которой никогда еще не дрался настоящимъ образомъ, былъ оглушенъ; чувства его притупились, перемѣшались, такъ что онъ не могъ отдаю себѣ въ нихъ отчета; у него осталось какое-то смутное воспоминаніе о бездыханномъ паденіи, о туманѣ, застлавшемъ до глаза, и объ ослѣпительномъ блескѣ, который какъ будто пронесся передъ ними -- о сильномъ изнеможеніи, соединенномъ съ чувствомъ боли -- тутъ, тамъ, по всему тѣлу, и потомъ все, что у него осталось въ памяти, было то, что онъ лежалъ на землѣ, что его били жестоко, при чемъ противникъ его сидѣлъ надъ нимъ такой же мрачный и блѣдный, какъ Лара надъ падшимъ Ото: потому что Рандаль не былъ изъ числа тѣхъ людей, которымъ сама природа подсказываетъ правило: "лежачаго не бить"; ему стоило даже нѣкоторой борьбы съ самимъ собою и то, что онъ не рѣшился топтать ногами своего противника. Онъ отличался отъ дикаря умомъ, а не сердцемъ, и теперь, бормоча что-то съ самимъ собою, побѣдитель отошелъ въ сторону.
Кто же могъ явиться теперь на мѣсто битвы, какъ не мистеръ Стирнъ? Особенно заботясь о томъ, чтобы втянуть Ленни въ немилость, онъ надѣялся, что мальчикъ навѣрно не исполнитъ даннаго ему порученія, и въ настоящую минуту онъ спѣшилъ удостовѣриться, не оправдается ли его вожделѣнное ожиданіе. Тутъ онъ увидалъ, что Ленни съ трудомъ приподнимается съ земли, страдая отъ ударовъ и плача съ какими-то истерическими порывами; его новый жилетъ забрызганъ его собственною кровью, которая текла у него изъ носа, и этотъ носъ казался Ленни уже не носомъ, а раздутою, гористою возвышенностію. Отвернувшись отъ этого зрѣлища, мистеръ Стирнъ посмотрѣлъ съ небольшимъ уваженіемъ, какъ нѣкогда и самъ Ленни, на незнакомаго мальчика, который опять усѣлся на колоду -- для того ли, чтобы перевести дыханіе, или показать, что онъ одержалъ побѣду.
-- Эй, что все значитъ? сказалъ мистеръ Стирнъ:-- что все это значитъ, Ленни, а?