-- А, я помню одну звѣздную ночь; это было не въ садахъ Тюилери или Пале-Рояля, это было на мосту Конкордіи, гдѣ мы остановились не видя ничего кромѣ звѣздъ и воды. Вы сказали указывая на стѣны Законодательнаго Корпуса: "Поль, когда я вступлю въ палату, какъ скоро, думаешь ты, сдѣлаюсь я первымъ министромъ Франціи?"

-- Говорилъ я это? можетъ-быть; но я былъ слишкомъ молодъ для вступленія въ палату, и мнѣ казалось что у меня такъ много лѣтъ впереди которыя я могу истратить, лѣниво блуждая у Источника Юности. Минуемъ это обстоятельство. Вы полюбили Луизу. Я разказалъ вамъ ея печальную исторію; это не уменьшило вашей любви; и я искренно одобрилъ ваше желаніе получить ея руку. Вы отправились въ Ахенъ, дня черезъ два послѣ того разразился громовой ударъ который разбилъ мое существованіе. Съ того времени мы ни разу не встрѣчались до сихъ поръ. Вы приняли меня не дружелюбно, Поль Лувье.

-- Но, сказалъ Лувье запинаясь,-- но такъ какъ вы упомянули объ этомъ громовомъ ударѣ, вы должны знать что....

-- Я былъ жертвою клеветы, которую, я надѣюсь, тѣ кто зналъ меня такъ хорошо какъ вы помогутъ мнѣ опровергнуть.

-- Если это дѣйствительно клевета.

-- Боже! другъ мой, могли ли вы когда-нибудь сомнѣваться въ этомъ? воскликнулъ де-Молеонъ съ жаромъ;-- сомнѣваться что я скорѣе разможжилъ бы себѣ голову чѣмъ допустилъ чтобы въ ней зародилась мысль о такомъ низкомъ преступленіи?

-- Простите меня, отвѣчалъ Лувье кротко,-- но я возвратился въ Парижъ лишь спустя нѣсколько мѣсяцевъ послѣ вашего исчезновенія. Умъ мой былъ разстроенъ извѣстіемъ лолученнымъ въ Ахенѣ; я искалъ разсѣянія въ путешествіи, былъ въ Англіи, въ Голландіи; когда же возвратился въ Парижъ, то все что я слышалъ о вашей исторіи представляло ее въ темномъ свѣтѣ. Я охотно выслушаю вашъ собственный разказъ. Вы никогда не брали, или по крайней мѣрѣ не принимали брилліантовъ герцогини де -- --; и вашъ другъ господинъ де-N не продавалъ ихъ ювелиру и не велѣлъ вставить вмѣсто нихъ поддѣльные?

Виконтъ сдѣлалъ замѣтное усиліе чтобъ удержатъ порывъ бѣшенства; потомъ снова сѣвъ и слегка передернувъ плечами, какъ дѣлаютъ Французы выражая что гнѣвъ былъ бы не умѣстенъ, сказалъ спокойно:

-- Господинъ де-N сдѣлалъ это, но разумѣется не по моему порученію, и не съ вѣдома моего. Слушайте; вотъ правда -- пришло время сказать ее. Прежде вашего отъѣзда изъ Парижа въ Ахенъ я увидалъ себя наканунѣ раззоренія. Я смотрѣлъ на него со свойственною мнѣ беззаботностью, съ презрѣніемъ къ деньгамъ ради денегъ, съ пылкою увѣренностію въ благосклонность фортуны, составляющими недостатки свойственные всякому roi des viveurs. Какими смѣшными героями мы, моты, бываемъ въ молодости! Мы расточаемъ все что имѣемъ между другими, и когда кто изъ благоразумныхъ друзей спроситъ насъ "что же останется намъ самимъ?" отвѣчаемъ "надежда". Я разумѣется зналъ что мое наслѣдственное состояніе приходитъ къ концу; но у меня были безподобныя лошади. Я могъ бы держаться цѣлые годы если бы онѣ выигрывали, а разумѣется онѣ должны были брать призы. Но вы можете вспомнить что когда мы разставались я былъ въ затруднительномъ положеніи, кредиторы потребовали уплаты, разные поставщики тоже, и вы, любезнѣйшій Лувье, настаивали чтобъ я взялъ денегъ у васъ; сердились когда я отказался. Но какъ могъ я принять ихъ? Вся моя надежда на расплату зависѣла отъ быстроты лошади. Для себя я вѣрилъ въ эту случайность; но для вѣрнаго друга, нѣтъ. Спросите собственное сердце, нѣтъ, не скажу сердце, спросите свой здравый смыслъ, вѣроятно ли чтобы человѣкъ отказавшійся отъ вашихъ денегъ, хотя бы онъ былъ мотъ и vaurien, рѣшился украсть или принять брилліанты женщины. Va, mon pauvre Лувье, повторяю опять, fors non mut â t genus.

Несмотря на повтореніе этого непріятнаго патриціанскаго изреченія, подобное напоминаніе о характерѣ его посѣтителя -- безпорядочномъ, буйномъ, распущенномъ, но необычайно великодушномъ и мужественномъ -- коснулось и здраваго смысла и сердца слушателя; Французъ узналъ Француза, Лувье не сомнѣвался болѣе въ словахъ де-Молеона, склонилъ голову и проговорилъ: