-- Викторъ де-Молеонъ, я былъ несправедливъ къ вамъ; продолжайте.
-- На другой день послѣ вашего отъѣзда въ Ахенъ была скачка отъ которой зависѣло для меня все: я проигралъ. Проигрышъ поглащалъ весь остатокъ моего состоянія и кромѣ того 20.000 франковъ, долгъ чести де-N, котораго вы называете моимъ другомъ. Другомъ моимъ онъ не былъ; подражателемъ, льстецомъ, да. Тѣмъ не менѣе я считалъ его настолько близкимъ что могъ сказать ему: "дайте мнѣ срокъ чтобъ я могъ заплатить вамъ; я продамъ своихъ лошадей или напишу единственному моему родственнику отъ котораго долженъ получить наслѣдство". Вы помните этого родственника, Жака де-Молеонъ, стараго холостяка. По совѣту де-N, я написалъ этому родственнику. Отвѣта не было; между тѣмъ поступили новыя требованія кредиторовъ. Тогда я спокойно разчиталъ свои средства. Продажа лошадей и имущества могла покрыть до послѣдняго sou всѣ мои долги, въ томъ числѣ и то что я былъ долженъ де-N; но это не было совершенно вѣрно, во всякомъ случаѣ за уплатою всѣхъ долговъ я долженъ былъ остаться нищимъ. Вы знаете, Лувье, каковы мы Французы: насколько природа отказала намъ въ терпѣніи, какъ мимовольно является у насъ мысль о самоубійствѣ когда потеряна надежда; мнѣ же самоубійство казалось дѣломъ чести, то-есть болѣе вѣрнымъ средствомъ для удовлетворенія обязательствъ, такъ какъ конюшни и имущество Виктора де-Молеона, roi des viveurs, могли бы быть проданы за высшую цѣну еслибъ онъ умеръ подобно Катону чѣмъ еслибъ убѣжалъ отъ судьбы подобно Помпею. Несомнѣнно что де-N изъ моихъ словъ или обращенія угадалъ мое намѣреніе; во въ тотъ самый день какъ я дѣлалъ приготовленія чтобы покинуть этотъ міръ гдѣ перестало свѣтить солнце, я получилъ въ пустомъ конвертѣ банковые билеты на сумму 70.000 франковъ; на конвертѣ былъ почтовый штемпель Фонтенебло, близь коего жилъ мой богатый родственникъ Жакъ. Я былъ убѣжденъ что деньги эти получены отъ него. Онъ могъ не одобрять моего буйнаго поведенія, во я все-таки былъ его естественнымъ наслѣдникомъ. Суммы этой было достаточно чтобъ уплатить де-N, всѣмъ кредиторамъ, и еще оставалось. Прежній мой пылъ ко мнѣ возвратился. Я хотѣлъ продать свои конюшни, измѣнить свое поведеніе, исправиться а явиться какъ блудный сынъ къ своему родственнику. Онъ закололъ бы упитаннаго тельца, и я еще ходилъ бы въ пурпурѣ. Понимаете вы это, Лувье?
-- Да, да; это такъ похоже на васъ. Продолжайте.
-- Тутъ-то и разразился громовой ударъ! А! Въ тѣ свѣтлые дни вы бывало завидовали что я былъ такъ избалованъ женщинами. Герцогиня де -- почувствовала ко мнѣ романтическую любовь какую бездѣтныя женщины, скучающія за неимѣніемъ привязанностей, чувствуютъ иногда къ самымъ обыкновеннымъ людямъ моложе ихъ, въ которыхъ онѣ видятъ грѣшниковъ нуждающихся въ исправленіи или героевъ которымъ недостаетъ возбужденія. Герцогиня почтила меня нѣсколькими письмами въ которыхъ признавалась въ такой привязанности. Я отвѣчалъ на нихъ не поощрительно. По правдѣ, мое сердце принадлежало въ то время другой -- англійской дѣвушкѣ на которой я хотѣлъ жениться,-- и которая, несмотря на отказъ родителей дать согласіе на нашъ союзъ когда они узнали о моемъ разстроенномъ состояніи, рѣшилась остаться вѣрною мнѣ и ждать лучшихъ дней.-- Де-Молеонъ снова остановился подавленный тяжелыми воспоминаніями, потомъ продолжалъ поспѣшно:-- Герцогиня внушала мнѣ не преступную страсть, а почтительную привязанность. Я видѣлъ что природа предназначила ей быть великимъ и благороднымъ созданіемъ, тѣмъ не менѣе въ то время она утратила свое настоящее мѣсто въ ряду женщинъ увлекшись воображаемою страстью къ человѣку о которомъ случайно много говорили въ то время и который можетъ-статься имѣлъ сходство съ какимъ-нибудь Лотаріемъ въ романахъ что она постоянно читала. Мы жили, какъ вы можетъ-быть помните, въ одномъ домѣ.
-- Да, помню. Я помню какъ вы разъ взяли меня съ собою на большой балъ данный герцогинею; какъ красива она показалась мнѣ, хотя была уже не молода; и вы правы что я завидовалъ вамъ въ тотъ вечеръ!
-- Однакоже съ этого вечера, герцогъ, что было довольно естественно, началъ ревновать. Онъ упрекалъ герцогиню за ея слишкомъ любезное обращеніе съ такимъ mauvais sujet какъ я, и запретилъ ей впредь принимать меня. Съ того времени письма ея стали чаще и таинственнѣе; ихъ приносила ко мнѣ ея горничная и относила мои болѣе холодные отвѣты. Но буду продолжать. Въ пылу моей радости, когда я съ надменнымъ высокомѣріемъ уплатилъ де-N бездѣлицу какую былъ долженъ ему, слова его заставили упасть мое сердце. Я сказалъ ему что получилъ деньги отъ Жака де-Молеона и собираюсь отправиться благодарить его. Онъ отвѣчалъ: "Не дѣлайте этого; деньги получены не отъ него".-- "Я долженъ отправиться; взгляните штемпель на конвертѣ -- Фонтенебло".-- "Я сдалъ ихъ на почту въ Фонтенебло".-- "Вы послали мнѣ деньги, вы!" -- "Нѣтъ, это выше моихъ средствъ. Но откуда они получены, сказалъ этотъ mi s erable, можетъ получиться еще больше", и онъ разказалъ, съ тѣмъ цинизмомъ который такъ въ ходу въ Парижѣ, какъ онъ передалъ герцогинѣ (которая знала его какъ моего близкаго знакомаго) о моихъ стѣсненныхъ обстоятельствахъ, разказалъ о ея боязни чтобъ я не рѣшился на какое-нибудь отчаянное средство; какъ она дала ему брилліанты чтобы продать ихъ и вставить вмѣсто нихъ поддѣльные; какъ, чтобъ усыпить мои подозрѣнія и мою щепетильность, онъ отправился въ Фонтенебло и тамъ сдалъ на почту пакетъ съ банковыми билетами, обезпечившими ему полученіе долга, который иначе онъ готовъ былъ считать безнадежнымъ. Послѣ этого признанія, де-N поторопился сбѣжать съ лѣстницы чтобы спастись отъ путешествія чрезъ окно. Вы и въ этомъ вѣрите мнѣ?
-- Да; вы всегда были такъ вспыльчивы, а де-N такъ своекорыстенъ; я вѣрю вамъ безусловно.
-- Разумѣется, я поступилъ какъ поступилъ бы всякій человѣкъ на моемъ мѣстѣ, тотчасъ же написалъ письмо герцогинѣ, высказавъ ей мою благодарность за такой благородный дружескій поступокъ, объяснивъ также причины почему честный человѣкъ не можетъ воспользоваться имъ. Къ несчастію изъ полученныхъ денегъ были уже произведены уплаты прежде чѣмъ я узналъ откуда они; но я не могъ примириться съ мыслью о жизни пока долгъ ей не будетъ уплаченъ. Короче, Лувье, вы можете сами представить какое письмо я, какъ и всякій честный человѣкъ, написалъ въ подобныхъ тяжелыхъ обстоятельствахъ.
-- Гм! пробормоталъ Лувье.
-- Однакоже мое письмо, въ сопоставленіи съ тѣмъ что де-N говорилъ ей о состояніи моего ума, испугало эту женщину удостоивавшую принимать во мнѣ такой незаслуженный интересъ. Отвѣтъ ея, очень возбужденный и несвязный, былъ принесенъ мнѣ ея горничной передавшей мое письмо и чрезъ которую, какъ я сказалъ уже, въ послѣднее время велась наша корреспонденція. Въ своемъ отвѣтѣ она умоляла меня ни на что не рѣшаться, ничего не затѣвать пока не увижусь съ ней; упоминала какъ весь день ея распредѣленъ напередъ; и такъ какъ открытое посѣщеніе ея сдѣлалось невозможнымъ послѣ запрещенія герцога, приложила ключъ отъ особаго входа въ ея комнаты который дастъ маѣ возможность увидаться съ нею въ десять часовъ вечера, когда герцогъ сказалъ что отправится въ свой клубъ и вернется поздно. Какъ бы ни была велика неосторожность совершенная герцогиней, по уваженію къ ея памяти я не могу не высказать убѣжденія что главною мыслью ея было что я помышляю о самоубійствѣ; что нельзя было терять времени для моего спасенія; въ остальномъ она разчитывала на вліяніе какое женскія слезы, заклинанія и убѣжденія оказываютъ даже на самыхъ сильныхъ и твердыхъ людей. Только развѣ хвастливый глупецъ, которыхъ такъ много въ свѣтѣ, могъ бы допустить мысль оскорбительную для порывистой, великодушной и неосторожной женщины выгадывавшей время чтобы спасти отъ самоубійства своего ближняго который интересовалъ ее. Такъ я объяснилъ себѣ ея письмо. Въ назначенный часъ, съ помощью присланнаго ею ключа, я вошелъ въ ея комнаты. Остальное вы знаете: герцогъ съ полицейскимъ агентомъ нашли меня въ кабинетѣ гдѣ хранились драгоцѣнности герцогини. При мнѣ найденъ былъ ключъ помощью котораго я проникъ въ этотъ кабинетъ.