ГЛАВА III.
У герцогини де-Тарасконъ было обширное помѣщеніе въ rue Royale близь Тюилери. Она занимала высокое положеніе въ ряду дамъ украшавшихъ блестящій дворъ императрицы. Она пережила своего втораго мужа герцога, не оставившаго потомства, такъ что титулъ умеръ съ нимъ. Аленъ и Энгерранъ были проведены по роскошной лѣстницѣ убранной рядами дорогихъ экзотическихъ растеній какъ бы для праздника. Но какъ въ этомъ, такъ и во всѣхъ родахъ женскихъ роскошей, герцогиня жила въ состояніи f ê te perp é tuelle. Двери въ комнаты были завѣшаны тяжелою портьерой изъ генуэзскаго бархата, на которыхъ богато вышиты золотомъ герцогскія короны и вензеля. Оба салона которыми посѣтители прошли въ кабинетъ или будуаръ были украшены гобленовыми обоями которыя пестрѣли розовыми тѣнями и изображали случаи изъ жизни перваго императора; изображенія же отца покойнаго герцога -- храбраго родоначальника недолговѣчнаго рода -- скромно фигурировали на заднемъ планѣ. На столѣ изъ русскаго малахита, въ углубленіи центральнаго окна, хранились въ стеклянныхъ ящикахъ жезлъ и шпага, эполеты и ордена храбраго маршала. На консоляхъ и каминныхъ полкахъ стояли часы и севрскія вазы которыя могли бы поспорить съ тѣми что украшаютъ императорскіе дверцы. Войдя въ кабинетъ, они нашли герцогиню за письменнымъ столомъ съ маленькимъ террьеромъ, безобразной красоты и чистѣйшей породы, угнѣздившимся у ея ногъ. Эта комната представляла превосходное соединеніе роскоши и комфорта. Драпировки на окнахъ были шелковыя цвѣта гераніума съ двойными занавѣсями бѣлаго атласа; около письменнаго стола помѣщалась теплица съ цвѣтами, бьющимъ фонтаномъ бѣлаго мрамора посрединѣ и рѣшетчатымъ помѣщеніемъ для птицъ сзади. Стѣны были увѣшаны небольшими картинами, преимущественно портретами и миніатюрами членовъ императорской фамиліи, покойнаго герцога, его отца маршала и madame la Mar é chale, настоящей герцогини и нѣкоторыхъ знатнѣйшихъ придворныхъ дамъ.
Герцогиня казалась еще молода. Ей было уже за сорокъ лѣтъ, но она такъ хорошо сохранилась что ее можно было почесть лѣтъ на десять моложе. Она была высокаго роста, не слишкомъ полна, но съ округлою фигурой, наклонною къ еп bonpoint, съ темными волосами и глазами, но свѣтлымъ цвѣтомъ лица, которое скорѣе портила нежели красила жемчужная пудра и гнусное варварство подкрашивать рѣсницы, что въ послѣднее время сдѣлалось ненавистною модой; одѣта она была -- я мущина, и не могу описать какъ она была одѣта -- все что я знаю, это то что ее признавали образцомъ прекрасно одѣтыхъ подданныхъ Франціи. Когда она встала съ своего мѣста, въ ея взглядѣ и осанкѣ была видна grande dame; и можно было замѣтить фамильное сходство въ чертахъ лица съ Аленомъ и еще большее сходство съ портретомъ ея кузины, его матери, хранившимся въ Рошбріанѣ. Дѣйствительно, она происходила изъ древняго и благороднаго дома. Но къ отличію происхожденія въ ней присоединялось еще отличіе свѣтскости, и то и другое завершалось спокойнымъ сознаніемъ высокаго положенія и безукоризненной репутаціи.
-- Невозможный кузенъ, сказала она Алену подавъ ему руку съ граціозною улыбкой;-- цѣлый вѣкъ въ Парижѣ и я вижу васъ только въ первый разъ. Но и на землѣ, также какъ на небѣ, радуются о грѣшникахъ которые истинно раскаиваются. Вы каетесь истинно, n'est ce pas?
Невозможно описать ласковую прелесть обнаруженную герцогинею въ словахъ, голосѣ и взглядѣ. Аленъ былъ очарованъ и покоренъ.
-- Madame la duchesse, сказалъ онъ склоняясь къ прекрасной рукѣ которую слегка придерживалъ,-- не грѣхъ, если только скромность не есть грѣхъ, былъ причиною что деревенскій житель долго колебался прежде чѣмъ осмѣлился засвидѣтельствовать свою преданность царицѣ грацій.
-- Не дурно сказано для деревенскаго жителя, воскликнулъ Энгерранъ;-- eh Madame?
-- Кузенъ, вы прощены, сказала герцогиня.-- Комплиментъ есть благоуханіе de la gentilhommerie; и если вы привезли достаточный запасъ этого благоуханія съ цвѣтовъ Рошбріана чтобы расточать предъ придворными дамами, вы будете тамъ очень à la mode. Соблазнитель!-- При этомъ она слегка потрепала маркиза по щекѣ, не съ кокетливою, а съ материнскою фамильярностью, и посмотрѣвъ на него внимательно сказала:-- Однако, вы еще красивѣе отца. Я буду гордиться представляя ихъ императорскимъ величествамъ такого кузена. Садитесь, Messieurs, поближе къ моему креслу, causons.
Герцогиня начала перебрасывать мячъ разговора. Она говорила безъ видимой искусственности, но съ удивительнымъ тактомъ; предлагала о Рошбріанѣ вопросы которые могли быть пріятны Алену, избѣгая всего что могло огорчать его; просила его описать окружающую природу, разказывать бретонскія легенды; выражала надежду что старый замокъ никогда не будетъ испорченъ подновляющими реставраціями; разспрашивала съ нѣжностью о его теткѣ, которую видѣла разъ въ дѣтствѣ и еще помнитъ ея пріятное серіозное лицо; дѣлала небольшія остановки для отвѣтовъ; потомъ обратилась къ Энгеррану съ веселою болтовней объ интересахъ дня, вводя по временамъ въ разговоръ Алена и нечувствительно направила его такъ что Энгерранъ самъ заговорилъ объ императорѣ и политическихъ затрудненіяхъ начинавшихъ омрачать царствованіе, до сихъ поръ такое благоденственное и блестящее.
Лицо ея измѣнилось; выраженіе его сдѣлалось серіознымъ, даже важнымъ.