-- Не откушаете ли завтра у насъ? спросилъ Саваренъ.-- Можетъ-быть мнѣ удастся убѣдить синьйорину и Рамо чтобы привлечь васъ возможностью увидѣться съ ними.
-- Завтра я буду уже въ нѣсколькихъ миляхъ отсюда.
Сердце Исавры упало. Рукопись теперь была совершенно забыта.
-- Вы не говорили что такъ скоро ѣдете, воскликнулъ Саваренъ.-- Когда вы возвратитесь, преступный бѣглецъ?
-- Не могу сказать даже гадательно. Monsieur Рамо, считайте меня въ числѣ вашихъ подпищиковъ. Mademoiselle, прошу васъ передать мое почтеніе синьйорѣ Веноста. Когда мы опять увидимся вы безъ сомнѣнія уже будете знамениты.
Исавра не могла владѣть собою. Она порывисто встала, подошла къ нему подавая руку и пытаясь улыбнуться.
-- Но не на томъ пути отъ котораго вы отклонили меня, проговорила она едва слышнымъ голосомъ.-- Мы остаемся съ вами друзьями?
Это было какъ бы жалобное моленіе ребенка старающагося примириться съ тѣмъ кто хочетъ поссориться съ нимъ, ребенокъ не знаетъ за что.
Грагамъ былъ тронутъ, но что могъ онъ сказать? Имѣлъ ли онъ право отклонить ее также отъ этой профессіи; воспретить всякія желанія, преградить всѣ пути къ славѣ этой блестящей искательницѣ славы? Еслибъ онъ даже объяснилъ свою любовь и она была принята, онъ и тогда бы считалъ что это значило требовать слишкомъ многаго. Онъ отвѣчалъ:
-- Да, я всегда буду вашимъ другомъ, если вамъ можетъ быть надобность въ другѣ.