ГЛАВА II.
Выйдя отъ де-Молеона и усѣвшись опять въ свою карету, Рамо чувствовалъ себя и озадаченнымъ и униженнымъ. Онъ былъ пораженъ тономъ превосходства какимъ говорилъ съ нимъ виконтъ. Онъ ожидалъ выслушать множество комплиментовъ, и сознавалъ смутно что вмѣсто того надъ нимъ посмѣялись. Онъ былъ и разозленъ и смущенъ, потому что политическія разсужденія де-Молеона не оставили въ его умѣ яснаго понятія какіе принципы долженъ онъ былъ распространять и поддерживать въ качествѣ издателя Sens Commun. Рамо былъ однимъ изъ многихъ парижскихъ политиковъ которые читаютъ мало и размышляютъ еще менѣе объ управленіи людьми и государствами. Зависть, по словамъ одного великаго французскаго писателя, есть порокъ демократіи. Ничто иное какъ зависть сдѣлало Рамо демократомъ. Онъ могъ говорить и писать довольно бѣгло о равенствѣ и братствѣ, и былъ настолько ультра-демократомъ что считалъ умѣренность признакомъ умственной посредственности.
Вслѣдствіе этого онъ былъ сильно пораженъ разсужденіями де-Молеона. Онъ не слыхалъ до сихъ поръ ничего подобнаго. Революціонные принципы виконта соединенные съ такимъ презрѣніемъ къ толпѣ и къ стремленіямъ толпы были для него китайскою грамотой. Его не поразилъ цинизмъ считавшій мудростью злоупотреблять страстями человѣчества для достиженія личныхъ цѣлей, но онъ не понималъ откровенности съ которою это было высказано.
Тѣмъ не менѣе де-Молеонъ побѣдилъ и покорилъ его. Рамо призналъ власть своего сотрудника не пытаясь опредѣлить ясно ея сущность, власть основанную на обширномъ знакомствѣ съ жизнью, на холодномъ анализѣ доктринъ увлекавшихъ другихъ, на патриціанскомъ спокойствіи, на остроумной насмѣшливости, на увѣренности въ себѣ.
Кромѣ того Рамо чувствовалъ со смутнымъ страхомъ что въ этомъ человѣкѣ, такъ смѣло высказывавшемъ презрѣніе къ своимъ орудіямъ, онъ нашелъ себѣ господина. Де-Молеонъ былъ единственнымъ собственникомъ журнала въ которомъ Рамо почерпалъ свои рессурсы; де-Молеонъ могъ во всякое время отказать ему, могъ вовлечь журналъ въ затрудненія которыя, еслибы даже Рамо, какъ офиціальный издатель, избѣжалъ отвѣтственности, могли остановить изданіе Sens Commun, и этимъ лишить его всѣхъ роскошей его существованія.
Вслѣдствіе всего этого, свиданіе его съ де-Молеономъ было далеко не изъ пріятныхъ. Онъ попробовалъ обратить мысли на болѣе пріятный предметъ и предъ нимъ возсталъ образъ Исавры. Надо отдать ему справедливость, онъ любилъ эту дѣвушку такъ сильно какъ только допускала его натура, любилъ ее всею силою своего воображенія, которое было весьма пылко, при довольно холодномъ сердцѣ, любилъ ее всею силою своего тщеславія, а тщеславіе въ его натурѣ даже преобладало надъ воображеніемъ. Овладѣть дѣвушкой уже снискавшею извѣстность своимъ талантомъ, своею красотой и прелестью было бы конечно завиднымъ торжествомъ.
Каждый Парижанинъ, изъ числа такихъ людей какъ Рамо, ожидаетъ отъ женитьбы блестящаго салона. Можно ли представить салонъ блестящѣе того гдѣ хозяевами были бы онъ и Исавра, думалъ Рамо. Онъ давно побѣдилъ свой первый порывъ зависти къ литературному успѣху Исавры. Ея успѣхъ былъ связанъ съ его собственнымъ и много содѣйствовалъ его обогащенію, такъ что къ другимъ мотивамъ его любви примѣшался и интересъ. Рамо звалъ хорошо что его талантъ, превозносимый кликой и несравненный въ его собственныхъ глазахъ, былъ не изъ числа прибыльныхъ. Онъ сравнивалъ себя съ поэтами которые слишкомъ опередили своихъ современниковъ чтобъ быть столько же увѣренными въ средствахъ къ существованію какъ они увѣрены въ своей безсмертной славѣ.
Но на талантъ Исавры онъ смотрѣлъ какъ на талантъ низшаго разряда, вполнѣ доступный толпѣ и потому весьма прибыльный. Женитьба на ней обезпечила бы его въ матеріальномъ отношеніи, и онъ могъ бы трудиться для безсмертія не спѣша. Тогда онъ былъ бы въ положеніи независимомъ отъ людей низшаго разряда какъ виконтъ де-Молеонъ. Но убѣдивъ себя что онъ страстно влюбленъ въ Исавру, Рамо не могъ убѣдить себя что и она влюблена въ него.
Хотя въ продолженіе послѣдняго года они видались безпрестанно, и ихъ литературныя занятія создали для нихъ много общихъ интересовъ, хотя онъ намекалъ ей что многія изъ его краснорѣчивѣйшихъ поэмъ внушены ею, хотя онъ увѣрялъ въ прозѣ, также весьма краснорѣчивой, что она обладаетъ всѣмъ о чемъ только могутъ мечтать молодые поэты, она до сихъ поръ принимала такія признанія съ шутливымъ смѣхомъ, какъ изящные комплименты внушенные парижскою любезностью, и онъ предчувствовалъ съ досадой и горемъ что еслибъ онъ сталъ настаивать на ихъ искренности и предложилъ ей прямо быть его женой, она отказала бы ему и двери ея дома закрылись бы для него.
Однако Исавра была не замужемъ, Исавра отказала женихамъ которые по общественному положенію были выше его, и онъ не могъ придумать кого могла бы она предпочесть ему. Сидя теперь развалясь въ своемъ экипажѣ онъ пробормоталъ: "еслибы только удалось отдѣлаться отъ этого маленькаго демона Жюли, я обратилъ бы всю свою энергію на то чтобы покорить сердце Исавры и добился бы успѣха. Но какъ избавиться отъ Жюли? Она такъ обожаетъ меня и такъ упряма! Она способна пойти къ Исаврѣ, показать мои письма, сдѣлать сцену!"