-- Что родъ человѣческій измельчалъ съ тѣхъ поръ какъ Мирабо оказалъ одному церемоніймейстеру: "мы здѣсь по праву Французскаго народа, и ничто кромѣ острія штыка не заставитъ насъ разойтись."
-- Отвѣтъ достойный поэта, французскаго поэта. Я увѣренъ что вы поклонникъ Виктора Гюго. Вашъ отвѣтъ могъ бы быть его отвѣтомъ, съ тою разницей что онъ употребилъ бы еще болѣе трескучую фразеологію и облекъ бы свое полнѣйшее незнаніе людей, временъ и нравовъ въ какую-нибудь непонятную метафору, но извините меня если я скажу что это не отвѣтъ Sens Commun.
-- Monsieur le vicomte могъ бы побранить меня учтивѣе, сказалъ Рамо вспыхнувъ.
-- Я не хотѣлъ бранить, я хотѣлъ научить. Теперь не такое время какъ въ 1789 году, и природа, постоянно повторяясь въ созданіи дураковъ и болвановъ, никогда не повторяется въ созданіи такихъ людей какъ Мирабо. Имперія должна погибнуть потому что имперія противна свободѣ разума. Всякое правительство которое даетъ рѣшительное преобладаніе большинству противно разуму, такъ какъ разумъ есть достояніе меньшинства. Разумъ есть самый мстительный изо всѣхъ элементовъ общества. Онъ не заботится объ орудіяхъ съ помощью которыхъ достигаетъ своей цѣли. Я принимаю помощь Pom-de-Tair, но я не унижу себя до того чтобы поддерживать принципы Pom-de-Tair въ статьяхъ подписанныхъ именемъ Виктора де-Молеона или Пьера Фермена. Я прошу васъ, мой милый издатель, найти умныхъ, бойкихъ сотрудниковъ которые не знали бы ничего о соціалистахъ и интернаціоналистахъ и потому не компрометировали бы Sens Commun поддерживая доктрины этихъ идіотовъ, но которые бы, въ общихъ выраженіяхъ, льстили тщеславію canaille, писали бы какой угодно вздоръ о славѣ Парижа, этого "ока міра", "солнца европейской системы", о парижскихъ рабочихъ какъ о духѣ оживляющемъ это око, какъ о свѣтѣ этого солнца, всевозможную blague въ этомъ родѣ, въ жанрѣ Виктора Гюго, но ничего опредѣленнаго противъ общества и собственности чего нельзя было бы принять за безвредное увлеченіе поэтическаго энтузіазма. Вы можете писать такія статьи сами. Словомъ, я хочу возбуждать толпу, не подвергая однако нашего журнала презрѣнію меньшинства. Не должно допускать ничего такого что могло бы навлечь на насъ кару закона если только это не будетъ подписано моимъ именемъ. Можетъ представиться минута когда будетъ желательно чтобы кто-нибудь отправился въ тюрьму. Въ такомъ случаѣ я не допущу никакой замѣны, я отправлюсь самъ. Теперь вы знаете мои сокровенныя мысли. Я довѣряю ихъ вашему благоразумію безо всякихъ колебаній. Monsieur Лебо рекомендовалъ мнѣ васъ съ величайшею похвалой и вы уже оправдали его рекомендацію. Кстати, не видали ли вы въ послѣднее время этого bourgeois заговорщика?
-- Нѣтъ. Его профессія писателя писемъ или агента поручена клерку который говоритъ что Monsieur Лебо за границей.
-- А! Я не думаю чтобъ это была правда. Мнѣ кажется что я видѣлъ его на дняхъ вечеромъ какъ онъ крался по переулкамъ Бельвилля. Онъ слишкомъ страстный заговорщикъ, и надолго изъ Парижа не уѣдетъ. Такіе горячіе умы только въ Парижѣ чувствуютъ себя въ своей сферѣ.
-- Давно знаете вы Лебо? спросилъ Рамо.
-- О, много лѣтъ! Мы оба уроженцы Нормандіи, какъ вы могли замѣтить по нашему акценту.
-- А! Я былъ увѣренъ что вашъ голосъ мнѣ почему-то знакомъ. Онъ вѣроятно напоминаетъ мнѣ голосъ Лебо.
-- Нормандцы похожи другъ на друга и во многомъ другомъ, напримѣръ въ настойчивости съ которою они держатся разъ принятыхъ идей, что дѣлаетъ ихъ добрыми друзьями и упорными врагами. Я не посовѣтовалъ бы никому имѣть Лебо своимъ врагомъ. Au revoir, cher confr è re. He забудьте представить меня Mademoiselle Чигоньѣ.