-- А любовь къ славѣ?
-- Увы! я когда-то думала о славѣ! Но теперь я не знаю.... я начинаю сомнѣваться хорошо ли со стороны женщины стремиться къ славѣ.
-- Полноте, синьйорина! Какая муха укусила васъ? Ваше сомнѣніе есть слабость недостойная вашего ума. Какъ бы то ни было, геній есть судьба которой нельзя не покоряться. Вы волей или неволей должны писать и ваши произведенія должны привести вамъ славу, желаете ли вы ея или нѣтъ.
Исавра молчала, голова ея поникла на грудь, въ потупленныхъ глазахъ стояли слезы.
Рамо взялъ ея руку, которую она уступила ему безъ сопротивленія, и сжимая ее въ обѣихъ своихъ заговорилъ порывисто:
-- О, я знаю каковы эти дурныя предчувствія когда видишь себя одинокимъ, нелюбимымъ: какъ часто я испытывалъ ихъ! Но трудъ казался бы совсѣмъ инымъ еслибъ его дѣлилъ сочувствующій умъ, сердце которое бьется въ унисонъ съ нашимъ сердцемъ!
Грудь Исавры поднялась, она тихонько вздохнула.
-- Какъ сладостна была бы слава которою гордился бы тотъ кого мы любимъ! какъ ничтожна была бы боль причиняемая злобнымъ стараніемъ унизить насъ, когда ее могло бы исцѣлить одно слово любимой особы! О, синьйорина! О Исавра! Не сотворены ли мы другъ для друга? Родственныя отремленія, общія надежды и опасенія; одинаковое поле дѣйствія, однѣ и тѣ же цѣли! Мнѣ необходимы болѣе сильныя побужденія чѣмъ я имѣлъ до сихъ поръ для энергіи, обезпечивающей успѣхъ: дайте мнѣ эти побужденія. Позвольте мнѣ думать что всѣмъ что бы я ни пріобрѣлъ въ жизненной борьбѣ я обязанъ Исаврѣ. Нѣтъ, не старайтесь отнять эту руку, позвольте мнѣ считать ее моею на всю жизнь. Я люблю васъ какъ никогда не любилъ еще ни одинъ человѣкъ -- не отвергайте моей любви.
Говорятъ что женщина которая колеблется падаетъ. Исавра колебалась, но не пала. Слова которыя она слышала глубоко тронули ее. Нѣсколько человѣкъ уже сватались за нее: богатый дворянинъ среднихъ лѣтъ, страстный виртуозъ; молодой адвокатъ только-что прибывшій изъ провинціи и отчасти разчитывавшій на ея приданое; одинъ смирный хотя пламенный поклонникъ ея генія и красоты, человѣкъ съ состояніемъ, красивый, хорошаго рода, но застѣнчивый въ обращеніи и запинавшійся въ разговорѣ.
Но всѣ эти предложенія дѣлались съ формальнымъ уваженіемъ обычнымъ французскому декоруму при брачныхъ предложеніяхъ. Такая краснорѣчиво страстная рѣчь, какъ рѣчь Густава Рамо, еще никогда не касалась ея слуха. Да, она была глубоко тронута; но она знала что сердце ея откликается не на любовь этого поклонника.