-- Нѣтъ. Почему?
-- Аленъ пріѣхалъ изъ Бретани не имѣя никакого понятія о многомъ что извѣстно каждому парижскому gamin. Когда онъ сознательно отказался отъ нѣкоторыхъ предразсудковъ, естественныхъ въ человѣкѣ съ его именемъ, и выразилъ герцогинѣ де-Терасконъ свою готовность сражаться подъ знаменемъ Франціи какого бы цвѣта оно ни было, ему смутно представлялись его предки Рошбріаны стяжавшіе ранніе лавры во главѣ своихъ полковъ. По крайней мѣрѣ онъ считалъ несомнѣннымъ что вступитъ въ ряды Франціи хотя бы и въ чинѣ sous-lieutenant, но тѣмъ не менѣе какъ gentilhomme. Когда же ему сказали что такъ какъ онъ не былъ въ военномъ училищѣ, то онъ можетъ вступить въ армію только рядовымъ и что ему придется пробыть по крайней мѣрѣ два года солдатомъ и жить съ солдатами прежде чѣмъ онъ достигнетъ, и то только благодаря своему происхожденію и воспитанію, положенія sous-lieutenant, его Рошбріановскій воинственный жаръ, какъ вы легко можете вообразить, значительно охладѣлъ.
-- Еслибъ онъ зналъ каково помѣщеніе французскихъ солдатъ и какъ трудно человѣку образованному и благовоспитанному привыкнуть къ грубымъ шуткамъ и къ богохульству и вынести это и бывъ отчасти соучастникомъ этого заставить потомъ повиноваться себѣ какъ высшему тѣхъ кто недавно были его товарищами, онъ не только охладѣлъ бы къ военной службѣ, онъ отчаялся бы за участь французской арміи если ей когда-нибудь придется встрѣтиться съ арміей офицеры которой были воспитаны съ тѣмъ чтобъ быть офицерами съ самаго начала, которые съ колыбели учились повиноваться съ достоинствомъ и повелѣвать съ достоинствомъ, къ чему не пріучены мальчики-педанты изъ школъ. Но возвратимся къ Рошбріану. Салоны которые я посѣщаю нѣсколько чинны, какъ это прилично моимъ почтеннымъ лѣтамъ, моему скромному доходу и моей профессіи, теперь уже извѣстной вамъ, которая заставляетъ меня предпочитать веселью возможность научиться чему-нибудь. Однако, въ прошломъ году, я иногда встрѣчалъ въ этихъ салонахъ Рошбріана и до сихъ поръ встрѣчаю васъ. Но въ послѣднее время онъ отсталъ отъ этихъ скромныхъ r é unions, и я съ сожалѣніемъ слышу что онъ носится среди утесовъ о которые разбилась моя юность. Справедливы ли эти слухи?
-- Боюсь, сказалъ Ангерранъ неохотно,-- что въ этихъ слухахъ много правды. И совѣсть упрекаетъ меня что я первый тому виновникъ. Видите ли, когда Аленъ вошелъ въ соглашеніе съ Лувье и получилъ очень порядочный доходъ, мнѣ естественно захотѣлось чтобы человѣкъ имѣющій столько правъ на общественное вниманіе, представитель древнѣйшей вѣтви нашей фамиліи, занялъ приличное ему положеніе въ обществѣ. Я представилъ его въ дома и людямъ которые теперь à la mode, давалъ ему совѣты насчетъ квартиры, лошадей и т. п., словомъ, помогъ ему устроиться какъ бы устроился самъ на его мѣстѣ.
-- А, понимаю. Но вѣдь вы природный Парижанинъ, Ангерранъ, Парижанинъ до мозга костей, а Парижанинъ, что ни говори, самый практическій человѣкъ въ мірѣ. Онъ одинъ достигъ труднаго искусства соединить бережливость съ пышностью. Провинціалъ же пріѣзжающій въ Парижъ со всею свѣжестью и неопытностью юности губитъ въ немъ всю свою жизнь. Я знаю конецъ: Аленъ разорится.
Ангерранъ, который дѣйствительно былъ природнымъ Парижаниномъ и при всей своей ловкости и savoir-faire обладалъ горячо сочувствующимъ сердцемъ, Ангерранъ поморщился отъ лестныхъ, но и укорительныхъ словъ своего старшаго родственника, и сказалъ смиреннымъ тономъ:
-- Вы жестоки, кузенъ, но вы правы. Я дѣйствительно не принялъ въ соображеніе какъ легко вскружить голову Алену. Но выслушайте мое оправданіе. Онъ казался мнѣ такимъ благоразумнымъ сравнительно съ другими молодыми людьми его и моихъ лѣтъ, такимъ гордымъ, такимъ чистымъ, такъ сильно проникнутымъ отвѣтственностью своего положенія, такъ твердо рѣшившимся сохранить свои древнія владѣнія въ Бретани, такимъ простымъ и неприхотливымъ, что я считалъ его обезпеченнымъ отъ искушеній посильнѣе тѣхъ какія и моя легкая натура отражаетъ со смѣхомъ. Нѣкоторое время я не имѣлъ повода заподозрить свою ошибку; но нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ узналъ что Аленъ втягивается въ долги, что онъ играетъ и проигрываетъ, что онъ ухаживаетъ за вампирами въ образѣ женщинъ, высасывающими всю кровь изъ тѣхъ къ кому они при касаются своими губами. О, тогда я заговорилъ съ нимъ серіозно.
-- И напрасно?
-- Напрасно. Нѣкто кавалеръ де-Финистерръ, вы можетъ-быть слыхали о немъ....
-- Да, и видалъ его; другъ Лурье.