-- Разумѣется я отправлюсь въ Faubourg du Temple сегодня вечеромъ, сказалъ Рамо сухо,-- у меня есть дѣла въ той сторонѣ.
-- Bon, сказалъ Полякъ; -- я былъ увѣренъ что вы не отстанете отъ насъ, хотя вы издаете журналъ который ни слова не говоритъ объ обязанностяхъ Французскаго народа содѣйствовать возстановленію Польши.
-- И не высказался рѣшительно въ пользу рода человѣческаго, проговорилъ Италіянецъ шепотомъ.
-- Я не пишу политическихъ статей въ Sens Commun, отвѣчалъ Рамо;-- и полагаю что нашъ президентъ доволенъ ими если онъ рекомендовалъ меня лицу которое ихъ пишетъ. Имѣете вы сказать еще что-нибудь? Простите меня, время мое дорого, оно принадлежитъ не мнѣ.
-- Довольно! сказалъ Италіянецъ,-- мы не будемъ задерживать васъ долѣе. При этомъ онъ съ поклономъ и улыбкой скользнулъ къ двери.
-- Confr è re, пробормоталъ Полякъ запинаясь,-- вы должны были очень разбогатѣть! не забудьте о несчастіяхъ Польши -- и ихъ представитель, говоря въ этомъ качествѣ, а не о себѣ лично, и не завтракалъ!
Рамо, слишкомъ Парижанинъ чтобы не былъ также щедрымъ изъ своихъ денегъ какъ былъ завистливъ къ чужимъ, сунулъ нѣсколько золотыхъ въ руку Поляка. Грудь Поляка поднялась отъ сильнаго вздоха:
-- На этихъ монетахъ изображеніе тирана -- я принимаю ихъ потому что онѣ очищаются употребленіемъ ихъ на дѣло свободы.
-- Раздѣлите ихъ съ синьйоромъ Разелли во имя того же дѣла, шепнулъ Рамо съ улыбкой которую могъ заимствовать у де-Молеона.
Италіянець, ухо котораго привыкло къ шепоту, услыхалъ и обернулся стоя за порогѣ.