Рамо, стараясь придать себѣ величественный видъ,-- какъ вполнѣ естественно дѣлаютъ аристократы журнализма, въ городѣ гдѣ не признается никакой другой аристократіи, когда невѣжество въ соединеніи съ физическою силой заявляетъ себя властью, рядомъ съ коей сила знанія то же что ученый пудель въ сравненіи съ тигромъ -- Рамо вышелъ изъ кареты и сказалъ этому титану труда, какъ французскій маркизъ могъ говорить своему слугѣ, а когда французскій маркизъ сдѣлался тѣнью прошлаго, какъ человѣкъ имѣющій собственную карету говоритъ человѣку который чинитъ ея колеса:
-- Честный малый, я вамъ вѣрю.
Монье провелъ журналиста чрезъ толпу къ задней сторонѣ баррикады поспѣшно построенной. Здѣсь собрались самыя пестрыя группы.
Большинство были оборванные мальчишки, парижскіе gamins, въ перемежку съ нѣсколькими женщинами не респектабельнаго вида, отчасти бѣдно, отчасти роскошно одѣтыми. Толпа казалось собралась для дѣла которое не было очень серіозно. Среди оглушительнаго шума голосовъ громче всего слышанъ былъ смѣхъ, шутки и bons moots перелетали изъ устъ въ уста. Удивительное добродушіе Парижанъ не смѣнилось еще жестокостью, въ которую оно переходитъ въ уличной схваткѣ. Толпа походила не столько на народную é meute какъ на сборище школьниковъ, столько же расположенныхъ къ шуткѣ какъ и къ зловреднымъ проказамъ. Тѣмъ не менѣе, среди этой веселой толпы были злобныя, пасмурныя лица; самыми свирѣпыми были лица не бѣдняковъ, нo ремесленниковъ которые, судя по ихъ одеждѣ, имѣли нѣкоторый достатокъ, и людей принадлежавшихъ къ еще высшему классу. Рамо увидалъ въ числѣ ихъ m é decin des pauvres, философа атеиста, разныхъ молодыхъ длинноволосыхъ артистовъ, среднихъ лѣтъ писакъ республиканской печати, въ тѣсномъ сосѣдствѣ съ разбойниками отвратительнаго вида, которые можетъ-быть только-что вернулись съ галеръ. Никто не былъ правильно вооруженъ; однако же въ рукахъ бунтовщиковъ попадались довольно часто револьверы, мушкеты и длинные ножи. Все вмѣстѣ представлялось Рамо смѣшанною панорамой, и нестройный шумъ возгласовъ и смѣха, угрозъ и шутокъ скоро началъ оказывать вліяніе на его впечатлительные нервы. Онъ чувствовалъ то что составляетъ преобладающій характеръ парижскаго возмущенія -- опьяненіе порывистой симпатіи; придя въ качествѣ зрителя по неволѣ, онъ теперь, еслибы началось дѣйствіе, очутился бы въ самой срединѣ его -- онъ не могъ бы удержаться; онъ уже начиналъ чувствовать нетерпѣніе что борьба не начиналась. Монье, помѣстивъ его въ безопасномъ мѣстѣ, спиной къ стѣнѣ, на углу улицы удобной для бѣгства, еслибы бѣгство сдѣлалось необходимо, оставилъ его на нѣсколько минутъ, такъ какъ имѣлъ дѣло въ другомъ мѣстѣ. Вдругъ до его уха достигъ шепотъ Италіянца.
-- Эти люди дураки. Развѣ такъ дѣлаютъ дѣла; этого не почувствуетъ похититель Ницы, Гарибальдіевской Ницы: имъ бы слѣдовало поручить это мнѣ.
-- Что жь бы вы сдѣлали?
-- Я изобрѣлъ новую машину, прошепталъ другъ человѣчества;-- она уничтожила бы однимъ ударомъ льва и львицу, щенка и шакаловъ, и тогда революція, если хотите! а не этотъ презрѣнный шумъ. Дѣло человѣчества гибнетъ. Я не доволенъ Лебо. Троны не разрушаются съ помощію gamins.
Прежде чѣмъ Рамо могъ отвѣтить, Монье снова подошелъ къ нему. Лицо рабочаго было мрачно, губы сжаты, но дрожали отъ негодованія.
-- Братъ, сказалъ онъ Рамо,-- сегодня нашему дѣлу измѣнили (слово trahi только-что стало входить въ это время въ моду въ Парижѣ), блузники на которыхъ я разчитывалъ, выказали малодушіе. Я. сейчасъ узналъ что все спокойно въ другихъ кварталахъ гдѣ возстаніе должно было произойти одновременно съ этимъ. Мы въ guet- à -pem -- солдаты будутъ здѣсь черезъ нѣсколько минутъ; чу! слышите далекій топотъ? Намъ осталось только умереть какъ мущинамъ. Кровь наша будетъ отмщена въ послѣдствіи. Вотъ -- и онъ сунулъ револьверъ въ руку Рамо. Потомъ громкимъ голосомъ который раздался по толпѣ закричалъ:-- Vive le peuple!
Бунтовщики подхватили этотъ крикъ и отозвались на него, присоединяя и другіе крики:-- Vive la r é publique! Vive le drapeau rouge!