-- Вы ничего не имѣете сказать, сэръ, противъ характера и чести дѣвушки?
-- Я! Боже мой, конечно нѣтъ! Полковникъ Морли, такой вопросъ оскорбляетъ меня.
Полковникъ продолжалъ густымъ носовымъ басомъ:
-- Въ такомъ случаѣ значитъ вы отказываетесь отъ нея только потому что она вамъ больше не нравится какъ нравилась въ прошломъ году. Это случается. То же случилось и со мною, сэръ. Когда я не былъ еще женатъ, въ Саратогѣ была дѣвушка за которою я ухаживалъ, и пока я былъ въ Саратогѣ, я думалъ что небо создало ее чтобъ быть ей мистрисъ Морли. Я готовъ уже былъ сказать ей это, какъ вдругъ неожиданно былъ отозванъ въ Филадельфію; и въ Филадельфіи, сэръ, я нашелъ что небо создало другую мистрисъ Морли. Привожу этотъ фактъ, сэръ, хотя я рѣдко говорю о своихъ дѣлахъ, даже желая смягчить совѣты даваемые другимъ въ ихъ дѣлахъ,-- привожу затѣмъ чтобы доказать что я не рѣшусь упрекнуть васъ если небо поступило съ вами подобнымъ же образомъ. Сэръ, человѣкъ въ молодости можетъ быть ослѣпленъ одною дѣвушкой, и когда глаза его еще не открылись, можетъ обратиться къ другой. Все на землѣ перемѣняется, какъ говорилъ маленькій сынъ моей сестры, когда въ восемь лѣтъ перешелъ изъ секты методистовъ въ шекеры. Но что бы мы тамъ ни толковали, оба мы смертные, къ вящему моему прискорбію. Добраго утра, сэръ (взглянувъ на часы, которые показывали 3 часа по полудни),-- ошибся, добраго вечера.
Въ тотъ же день полковникъ послалъ женѣ письмо въ которомъ представилъ лаконическій отчетъ о своемъ разговорѣ съ Грагамомъ Веномъ. Я могу передать содержаніе этого письма въ словахъ еще болѣе краткихъ. Онъ писалъ что Грагамъ положительно отклонилъ приглашеніе пріѣхать въ Парижъ; что затѣмъ онъ, согласно инструкціямъ Лизи, вывѣдалъ, въ самыхъ деликатныхъ выраженіяхъ, о намѣреніяхъ Англичанина касательно Исавры, и что никакихъ намѣреній не оказалось. Чѣмъ скорѣе всякая мысль о немъ будетъ оставлена, и новый кандидатъ заступитъ его мѣсто, тѣмъ лучше будетъ для счастія молодой особы.
Мистрисъ Морли была очень разстроена этимъ неудачнымъ результатомъ порученія даннаго полковнику; и когда на слѣдующій день получено было очень любезное письмо отъ Грагама, въ которомъ высказывалась горячая благодарность за ея любезное приглашеніе, и кратко, но искренно, выражалось сожалѣніе что онъ не можетъ имъ воспользоваться, между тѣмъ какъ не было даже отдаленнаго намека на предметъ разговора съ полковникомъ, ни даже просьбы передать его поклонъ синьйорамъ Веностѣ и Чигоньѣ, она была больше чѣмъ разстроена, больше чѣмъ разсержена, она была глубоко огорчена. Но будучи одною изъ тѣхъ мужественыхъ героинь-женщинъ которыя не отступаютъ послѣ первой неудачи, она начала сомнѣваться не былъ ли полковникъ ужь черезчуръ деликатенъ въ томъ что онъ называлъ "вывѣдываніемъ"? Онъ долженъ былъ высказаться яснѣе. Между тѣмъ она рѣшила повидаться съ Исаврой, и не упоминая объ отказѣ Грагама на ея приглашеніе, попытаться удостовѣриться была ли привязанность которую, какъ она была увѣрена, молодая дѣвушка тайно питаетъ къ Грагаму нѣчто посильнѣе романтическихъ мечтаній молодости, была ли она достаточно глубока чтобъ оправдать дальнѣйшія усилія мистрисъ Морли довести эту привязанность къ счастливому концу.
Она застала Исавру дома и одну; и надо отдать ей справедливость, она обнаружила удивительный тактъ при исполненіи принятой на себя задачи. Выведя свои заключенія скорѣе изъ мимики и взора чѣмъ изъ словъ, она возвратилась домой убѣжденная что надобно воспользоваться поводомъ какой давало ей письмо Грагама. Она могла вполнѣ естественно отвѣчать на это письмо, и въ своемъ отвѣтѣ высказать свое сердечное желаніе съ большимъ успѣхомъ чѣмъ это было сдѣлано полковникомъ. "Умнѣйшій изъ мущинъ", говорила она про себя, "глупъ въ сравненіи съ самою обыкновенною женщиной въ обыкновенныхъ житейскихъ дѣлахъ, когда они не касаются дуэли или барышей."
Въ одномъ пунктѣ она убѣдилась изъ словъ Исавры во время своего посѣщенія, и отъ этого пункта могло зависѣть все. Она спросила Исавру гдѣ и когда видѣлась она въ послѣдній разъ съ Грагамомъ; и когда Исавра сообщила ей это, и она узнала что это было въ достопамятный день Когда Исавра дала согласіе на напечатаніе своей рукописи, въ случаѣ одобренія Савареномъ, въ журналѣ который затѣвалъ красивый молодой писатель, она пришла къ заключенію что Грагамъ почувствовалъ понятную ревность, и что теперь глаза его были отведены этимъ зеленоокимъ врагомъ. Она утвердилась въ этомъ предположеніи, не вполнѣ лишенномъ основанія, когда спросила ее повидимому беззаботно:
-- А въ это послѣднее свиданіе вы не замѣтили какой-нибудь перемѣны въ обращеніи мистера Вена, особенно при прощаньи?
Исавра отвернулась блѣдная и безсознательно сжавъ руки -- какъ вообще дѣлаютъ женщины желая подавить страданіе -- отвѣла тихимъ шепотомъ: