Madame Саваренъ написала Исаврѣ очень нѣжное письмо со множествомъ извиненій, но оно осталось безъ отвѣта. Madame Саверенъ не рѣшалась сообщить мужу содержаніе разговора имѣвшаго такой печальный исходъ. Въ теоріи онъ обладалъ деликатнымъ тактомъ, который если не всегда проявлялся на практикѣ, но побуждалъ его строго осуждать недостатокъ такта въ другихъ. Не зная такимъ образомъ объ оскорбленіи онъ заѣхалъ къ Исаврѣ и передалъ черезъ служанку записку что "онъ увѣренъ ей пріятно будетъ узнать что Monsieur Рамо лучше, хотя онъ все еще въ опасности".
Только на третій день послѣ свиданія съ Madame Саваренъ Исавра вышла изъ своей комнаты чтобы принять мистрисъ Морли.
Прекрасная Американка была поражена видя перемѣну въ лицѣ Исавры. Она была очень блѣдна и имѣла тотъ непередаваемый видъ истощенія что свидѣтельствуетъ о продолжительной безсонницѣ; кроткіе глаза ея потускнѣли, улыбка на губахъ исчезла, легкая походка смѣнилась усталою и медленною.
-- Бѣдное дитя! воскликнула мистрисъ Морли! Что съ вами? кто васъ лѣчитъ?
-- Мнѣ не нужно доктора; это небольшая простуда; воздухъ Парижа очень измѣнчивъ. Не безпокойтесь обо мнѣ, дорогая моя; какія послѣднія новости?
Мистрисъ Морли вкратцѣ передала о главнѣйшихъ событіяхъ минуты -- о разрывѣ готовомъ послѣдовать между Оливье и его прежнею либеральною партіей; какой тонъ неожиданно принялъ де-Жирарденъ; предположенія о результатахъ покушенія пойманныхъ заговорщиковъ на жизнь императора которое предположено было привести въ исполненіе въ концѣ іюня -- событія имѣвшія не маловажное значеніе для Имперіи. Пріютившись въ глубинѣ своего кресла, Исавра слушала повидимому спокойно, и когда наступило молчаніе спросила холоднымъ яснымъ тономъ:
-- А что мистеръ Грагамъ Венъ, онъ не принялъ вашего приглашенія?
-- Къ сожалѣнію нѣтъ; онъ такъ занятъ въ Лондонѣ.
-- Я знаю что онъ отказался, сказала Исавра съ тихимъ горькимъ смѣхомъ.
-- Почему? кто вамъ сказалъ?