-- Я отплатила бы низкою неблагодарностью за ваше доброе согласіе на мою просьбу еслибы скрыла отъ васъ причину почему я молю Небо благословить васъ за такой отвѣтъ. Докторъ говоритъ что пройдетъ еще долгое время прежде чѣмъ сынъ мой поправится настолько что ему не нужны уже будутъ болѣе заботы матери и онъ будетъ въ состояніи возвратиться къ прежней своей жизни и занятіямъ въ большомъ свѣтѣ. Для насъ чрезвычайно важно убѣдить его переселиться въ нашъ домъ. Сдѣлать это не легко. Для молодаго человѣка живущаго въ свѣтѣ очень естественно желать имѣть свое chez Lui. Въ такомъ случаѣ что будетъ съ Густавомъ? Одинокій, съ разбитымъ сердцемъ, онъ будетъ созывать друзей, такихъ же молодыхъ, но гораздо крѣпче чѣмъ онъ, приходить развеселять его; или же будетъ искать разсѣять свои мысли черезчуръ сильною умственною работой; въ обоихъ случаяхъ онъ осужденъ. Но у меня есть еще болѣе важныя причины удержать его на время у нашего очага. Теперь именно время, и упустивъ его уже никогда не воротишь, когда нѣжное сообщество, кроткіе совѣты безъ упрековъ могутъ прочно утвердить его въ такихъ привычкахъ и образѣ жизни которыя навсегда изгонятъ страхъ за него изъ сердца его родителей. Вы по крайней мѣрѣ удостоиваете его вашею дружбой, вы желали бы удалить его это всего что можетъ заслужить дружеское порицаніе и сожалѣніе, а Провидѣніе создало его добрымъ и можетъ-быть назначило ему быть великимъ. Если я скажу ему: "Ты еще не скоро будешь въ состояніи выходить чтобы видѣться съ друзьями, но въ моемъ домѣ твои друзья могутъ приходить чтобы повидаться съ тобой, между прочимъ и синьйора Веноста и Mademoiselle Чигонья обѣщали зайти иногда", тогда дѣло мое выиграно, сынъ мой спасенъ.
-- Madame, сказала Исавра почти рыдая,-- какое счастье имѣть такую мать какъ вы! Такая благородная любовь облагораживаетъ другихъ которые слышатъ ея голосъ. Передайте вашему сыну какъ сильно мое желаніе чтобъ онъ выздоровѣлъ и достигъ большаго чѣмъ обѣщаетъ его геній; скажите ему также какъ я завидую ему что онъ имѣетъ такую мать.
ГЛАВА XV.
Мнѣ не нужно тратить много словъ чтобы повѣдать тебѣ, мой проницательный читатель, кто бы ты ни былъ, мущина или женщина -- въ особенности женщина -- обо всѣхъ событіяхъ смѣнявшихъ одно другое какъ волна смѣняетъ волну во время прилива, и бывшихъ послѣдствіемъ свиданія о которомъ разказано въ послѣдней главѣ. Густавъ былъ перевезенъ въ домъ своихъ родителей; по цѣлымъ недѣлямъ остается онъ дома, или же въ солнечные дни катается часъ или около того въ собственномъ экипажѣ, на лошади купленной у Рошбріана, по отдаленнымъ аллеямъ, въ сторонѣ отъ моднаго свѣта; Исавра посѣщаетъ его мать, любитъ, уважаетъ ее, и все больше подчиняется ея вліянію; во время этихъ посѣщеній она сидитъ около дивана на которомъ отдыхаетъ Рамо. Постепенно, незамѣтно, изъ словъ его матери она приходитъ къ убѣжденію что въ ея власти спасти человѣческую жизнь, и направить его карьеру къ тѣмъ цѣлямъ которыя никогда не спускаются до земли въ глазахъ генія, или въ видѣніи можетъ-быть еще болѣе возвышенномъ, вѣрующей женщины съ чистою душой.
И самъ Густавъ, по мѣрѣ того какъ онъ медленно подвинется къ выздоровленію, кажется съ благодарностью приписываетъ ей каждый шагъ своего успѣха, характеръ его повидимому смягчается, онъ очищается отъ прежней аффектаціи, облагораживаясь отдѣлывается отъ прежняго цинизма, и, главное, ему такъ необходимо ея присутствіе, такъ темно безъ нея, что -- нужно ли договаривать?-- читатель дополнитъ самъ то что я оставляю недосказаннымъ.
Довольно сказать что однажды Исавра возвратилась домой отъ Madame Рамо зная что рука ея уже обѣщана, что ея будущее уже не принадлежитъ ей; и избѣгая Веносты, которую она такъ нѣжно, жаждая материнской любви, называла Madr é, дѣвушка затворилась въ своей комнатѣ и заперла дверь на ключъ.
О, бѣдное дитя! о, сладкогласная Исавра! чей нѣжный образъ я чувствую себя слишкомъ грубымъ и жесткимъ чтобы передать на этой страницѣ съ чистотою его очертаній, съ томною нѣжностью его цвѣта; ты которая говоря вещи серіозныя въ устахъ мущины, выражала ихъ съ такою очаровательною серіозностью и съ такимъ женственнымъ взглядомъ; ты, кого ни одинъ изъ извѣстныхъ мнѣ мущинъ не былъ вполнѣ достоинъ; о бѣдная, простая, несчастная дѣвушка, какъ смотрю я на тебя теперь въ уединеніи твоей дѣвственной горенки съ бѣлыми занавѣсками! ужели наконецъ твоя особая звѣзда спустилась въ толпу тѣхъ пошлыхъ дѣвушекъ чьи уста говорятъ "да", тогда какъ сердце говоритъ "нѣтъ"? Ты, блестящая Исавра! ты, бѣдное дитя лишенное матери!
Она опустилась въ свое кресло, свое любимое кресло -- покрышка его была вышита гжей де-Гранмениль и подарена ей въ прошедшемъ году въ день ея рожденія, въ тотъ годъ когда она впервые узнала что такое любовь, впервые узнала что значитъ борьба для достиженія славы. И когда подобно многимъ молодымъ людямъ она соединяла любовь и славу въ мечтахъ о будущемъ, это шелковое кресло стало для нея тѣмъ же чѣмъ Дельфійскій треножникъ былъ для Пиѳіи: она инстинктивно обращалась къ нему во всѣ часы горя или радости, когда юность ищетъ пророчествъ и ограничивается мечтами.
Тамъ сидѣла она теперь, въ какомъ-то оцѣпенѣніи, въ какомъ-то печальномъ забытьи -- иллюзіи Пиѳіи прошли, жажда мечтаній и пророчествъ также -- сжавъ руки и шепча про себя: "Что случилось? Что я сдѣлала?"
Три часа спустя вы не узнали бы то же лицо которое видите теперь. Потому что тогда мужество, честь и честность бывшія въ натурѣ дѣвушки взяли верхъ. Она дала слово одному человѣку -- слово это не можетъ быть взято назадъ, всякая мысль о другомъ мущинѣ должна исчезнуть. Въ каминѣ ея лежитъ зола и пепелъ -- послѣдніе остатки драгоцѣннаго письма Грагама Вена, сохранявшейся вырѣзки изъ газетъ гдѣ упоминалось его имя, сухаго трактата имъ изданнаго который побудилъ милую писательницу романовъ желать "познакомиться съ политикой". О, еслибы трактатъ этотъ касался охоты на лисицъ, она пожелала бы "познакомиться" съ этою охотой! Поверхъ всего, еще отличаясь отъ остальнаго, когда искры слабо вспыхивали и погасали то на листкѣ, то на стеблѣ, виднѣлись высушеные цвѣты напоминавшіе о счастливомъ часѣ проведенномъ въ бесѣдкѣ, и прогулку въ забытомъ саду, когда она рѣшилась отказаться отъ артистической карьеры въ которой могла быть достигнута слава, но слава эта не была бы неразлучна съ любовью, въ мечтахъ навсегда теперь оставленныхъ.