"Интриганъ, à bonnes fortunes, и въ то же время расточительный; очень щекотливый въ поддержаніи своего достоинства, и избѣгавшій малѣйшаго повода къ сплетнѣ которая могла бы его унизить; такой именно человѣкъ который при случайномъ ухаживаніи за женщиной сомнительной репутаціи никогда не подписалъ бы письма своимъ титулованнымъ именемъ и насколько возможно старался бы сохранять инкогнито. Но человѣкъ этотъ уже умеръ, и послѣ смерти его прошло нѣсколько лѣтъ. Онъ умеръ не въ Вѣнѣ и въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ до своей смерти не бывалъ въ этомъ городѣ. Онъ былъ долгое время ami de la maison одной изъ тѣхъ grandes dames съ которыми близости не стыдятся grands seigneurs. Въ такомъ случаѣ они хвастливо выставляютъ на видѣ свои bonnes fortunes которыя при другихъ обстоятельствахъ скрываютъ. Monsieur вмѣстѣ съ grande dame были въ Баденѣ когда первый умеръ. Донъ Жуанъ подобнаго сорта всегда долженъ имѣть довѣреннаго Лепорелло. Еслибъ я могъ найти этого Лепорелло въ живыхъ, отъ него можно было бы вывѣдать тайны которыхъ нельзя ужъ узнать отъ покойнаго Донъ Жуана. Дѣйствительно, я узналъ какъ въ Вѣнѣ, куда сперва отправился для повѣрки свѣдѣній полученныхъ въ Парижѣ, такъ и въ Баденѣ, куда потомъ направилъ свой путь, что у этого блестящаго дворянина былъ любимый слуга который жилъ у него съ молодыхъ лѣтъ, Италіянецъ, который сумѣлъ вовремя своей службы накопить достаточно денегъ чтобъ открыть гостинницу гдѣ-то въ Италіи, полагали что въ Пизѣ. Я прибылъ въ Пизу, но человѣкъ этотъ выѣхалъ оттуда нѣсколько лѣтъ тому назадъ; гостиница его не имѣла успѣха и у него остались долги. Никто не могъ сказать что съ нимъ сталось. Наконецъ, послѣ долгихъ и утомительныхъ розысковъ, я нашелъ его содержателемъ небольшой гостиницы въ Генуѣ и довольно пріятнымъ человѣкомъ; послѣ дружескаго знакомства съ нимъ (я разумѣется остановился въ его гостиницѣ) я безъ труда вызвалъ его на разговоръ о его прежней жизни и приключеніяхъ, въ особенности о его бывшемъ господинѣ, блестящею карьерой котораго въ рядахъ de la Belle D é esse онъ не мало гордился. Но не легко было навести его въ частности на тотъ случай который интересенъ для насъ. Въ самомъ дѣлѣ, приключеніе съ бѣдною Soi-disant Дюваль было такимъ краткимъ и незначительнымъ эпизодомъ въ жизни его господина что онъ не безъ труда могъ вспомнить о немъ.
"Мало-по-малу однако же, въ теченіи двухъ или трехъ вечеровъ, и съ помощію многихъ фляшекъ Орвіетта или бутылокъ Лакриме (вина, Monsieur, которыхъ я не рекомендую никому кто желаетъ сохранить въ порядкѣ свой желудокъ и въ тайнѣ свои секреты), я разузналъ слѣдующія подробности.
"Нашъ Донъ Жуанъ со времени смерти жены, въ первый годъ супружества, рѣдко посѣщалъ Парижъ, гдѣ имѣлъ квартиру -- свой фамильный отель тамъ онъ продалъ.
"Но посѣтивъ случайно эту столицу Европы за нѣсколько мѣсяцевъ до извѣстнаго вамъ случая въ Ахенѣ, онъ свелъ знакомство съ Madame Мариньи, незаконною дочерью высокопоставленныхъ родителей, которыми, разумѣется, она никогда не была признана, но которые позаботились чтобъ она получила хорошее образованіе въ монастырѣ; и по выходѣ ея оттуда сумѣли сдѣлать чтобъ одинъ старый солдатъ съ состояніемъ -- что означаетъ офицеръ безъ всякаго состоянія,-- служившій не безъ отличія въ Алжирѣ, предложилъ ей свою руку и присоединилъ ея скромное приданое къ своему еще болѣе скромному доходу. Они сумѣли также дать ей понять что предложеніе должно быть принято. Такимъ образомъ, Mademoiselle " Quelque Chose " сдѣлалась Madame Мариньи,-- и съ своей стороны сумѣла черезъ годъ или около того остаться вдовою. Послѣ ея свадьбы родители разумѣется умыли руки, такъ какъ уже исполнили въ отношеніи къ ней свой долгъ. Въ то время когда Донъ Жуанъ познакомился съ этою дамой, ничего нельзя было сказать дурнаго объ ея характерѣ; но модистки и лавочники стали жаловаться что они охотнѣе согласились бы получить свои деньги нежели вѣрить въ безупречность ея характера. Донъ Жуанъ влюбился въ нее, немедленно удовлетворилъ претензіи модистокъ и лавочниковъ, и уѣзжая изъ Парижа они условились встрѣтиться въ Ахенѣ. Когда же онъ прибылъ къ этимъ горячимъ, и по-моему вовсе не привлекательнымъ водамъ, онъ былъ удивленъ получивъ отъ нея записку что она перемѣнила свое имя Мариньи на имя Дюваль.
"Я вспоминаю, говорилъ Лепорелло, что черезъ два дня господинъ мой сказалъ мнѣ: "Осторожность и тайна. Не называй моего имени въ томъ домѣ куда я пошлю тебя съ запиской къ Madame Дюваль. Когда я бываю тамъ я не называю себя. La petite Мариньи перемѣнила свое имя на имя Луизы Дюваль; и я встрѣтилъ тамъ ея подругу, настоящую Луизу Дюваль, племянницу одного моего родственника, съ которымъ опасно ссориться, онъ первый боецъ на шпагахъ и стрѣлокъ изъ пистолета -- Викторъ де-Молеонъ". Господинъ мой былъ достаточно храбръ, но онъ любилъ жизнь и не находилъ чтобы la petite Мариньи стоила чтобъ быть за нее убитымъ.
"Лепорелло мало помнилъ о послѣдующихъ событіяхъ. Онъ вспоминалъ только что Донъ Жуанъ, когда они были въ Вѣнѣ, сказалъ ему однажды утромъ съ видомъ менѣе обыкновеннаго веселымъ: "Все кончено съ la petite Мариньи -- ея уже нѣтъ болѣе". Потомъ приказалъ приготовить себѣ ванну, написалъ записку и сказалъ со слезами на глазахъ: "Отнеси это Mademoiselle Селестъ; ее нельзя сравнить съ la petite Мариньи; но la petite Селестъ еще жива." А, Monsieur! еслибъ хоть одинъ человѣкъ во Франціи такъ гордился своимъ властелиномъ какъ этотъ Италіянецъ гордился моимъ соотечественникомъ! Увы! мы Французы созданы чтобы повелѣвать, по крайней мѣрѣ мы такъ о себѣ думаемъ, и оскорбляемся если кто-нибудь говоритъ намъ: "служи и повинуйся". Теперь во Франціи можно встрѣтить только Донъ Жуановъ и ни одного Лепорелло.
"Послѣ большихъ усилій съ моей стороны вызвать въ памяти Лепорелло важнѣйшее обстоятельство -- видѣлъ ли онъ когда-нибудь настоящую Дюваль выдававшую себя за Madame Мариньи, не являлась ли она къ его господину въ Вѣнѣ или въ какомъ-нибудь другомъ мѣстѣ, онъ растеръ свой лобъ и извлекъ изъ него слѣдующія воспоминанія.
"Въ тотъ день когда Eccellenza (Лепорелло всегда называлъ господина своего Eccellenza, титулъ этотъ, какъ вамъ извѣстно, Италіянецъ придавалъ бы самому сатанѣ еслибъ тотъ платилъ ему жалованье) сказалъ мнѣ что la petite Мариньи нѣтъ болѣе въ живыхъ, у него предъ этимъ была дама съ опущенною вуалью и укутанная, которую какъ мнѣ показалось я не встрѣчалъ прежде, но я замѣтилъ ея манеру держаться, очень высокомѣрно, голову назадъ, и подумалъ про себя что эта особа одна изъ его grandes dames. Она заходила еще раза два или три, никогда не называя своего имени; потомъ она больше не появлялась. Можетъ-статься это была Madame Дюваль, этого я не могу сказать.
"Но не случалось ли вамъ слышать чтобъ Eccellenza послѣ того упоминалъ о настоящей Дюваль?
"Нѣтъ, non mi ricordo -- не помню.