ГЛАВА IV.
На слѣдующій день, въ назначенный часъ, Грагамъ вошелъ въ квартиру Алена.
-- Съ удовольствіемъ могу объявить вамъ, сказалъ маркизъ весело,-- что ящикъ прибылъ и мы вскорѣ можемъ приступить къ разбору его содержимаго; но прежде нужно позавтракать.
Во время завтрака Аленъ былъ веселъ и сперва не замѣтилъ мрачнаго выраженія и разсѣянности своего гостя. Наконецъ удивленный вялыми отвѣтами на свои веселыя шутки со стороны человѣка котораго искренняя рѣчь всегда была такъ пріятна и задушевный смѣхъ такъ симпатиченъ, онъ подумалъ что причиной перемѣны въ Грагамѣ было какое-нибудь недоразумѣніе происшедшее между нимъ и Исаврой наканунѣ; но помня съ какою рѣшительностью Грагамъ отклонилъ разговоръ о прекрасной Италіянкѣ, онъ былъ въ затрудненіи какъ согласить свой добродушный порывъ со скромностью къ которой обязывала его благовоспитанность. Во всякомъ случаѣ комплиментъ сдѣланный молодой особѣ которою такъ восхищался Грагамъ не могъ повредить.
-- Какъ прекрасна была вчера Mademoiselle Чигонья!
-- Въ самомъ дѣлѣ? Мнѣ показалось что она не совсѣмъ здорова. Не слыхали ли вы когда Monsieur Тьеръ будетъ говорить о войнѣ?
-- Тьеръ? Нѣтъ. Кто теперь думаетъ о Тьерѣ? Благодаря Бога время его прошло! Я не знаю ни одной дѣвушки въ Парижѣ, не исключая Валеріи -- я хочу сказать Mademoiselle Дюплеси -- которая одѣвалась бы съ такимъ изящнымъ вкусомъ какъ Mademoiselle Чигонья. Вообще у женщинъ-писательницъ вкусъ ужасный.
-- Въ самомъ дѣлѣ. Я не замѣтилъ какъ она была одѣта. Я не судья въ такихъ тонкихъ вещахъ какъ дамскіе туалеты или вкусы писательницъ.
-- Простите меня, сказалъ beau Marquis соріэзао.-- Что касается туалетовъ, то мнѣ кажется это такая существенная вещь въ глазахъ женщинъ что ни одинъ мущина интересующійся женщинами не долженъ презирать критическое изученіе этого предмета. Въ женщинѣ съ утонченнымъ характеромъ никогда не встрѣтишь вульгарности въ одеждѣ. Я понялъ эту истину только съ того времени какъ выѣхалъ изъ Бретани.
-- Вѣроятно, любезнѣйшій маркизъ, вамъ случалось читать въ Бретани книги которыя въ Парижѣ мало кто читаетъ не будучи ученымъ по призванію; и вѣроятно вы припомните что Горацій приписываетъ самую изящную утонченность въ одеждѣ, выраженную у него непереводимыми словами simplex munditiis, женщинѣ которая отличалась не меньшею легкостью и быстротой съ какою мѣняла свои привязанности. Разумѣется это не можетъ касаться Mademoiselle Чигоньи; но какъ много другихъ изящно одѣтыхъ дамъ въ Парижѣ которыхъ злосчастные обожатели