Въ этотъ же вечеръ Грагамъ сидѣлъ въ купе экстреннаго поѣзда направлявшагося къ Страсбургу. Онъ послалъ занять для себя цѣлое купе, но это оказалось невозможнымъ. Одно мѣсто было въ немъ занято до C-- --, послѣ котораго Грагамъ могъ продолжать путь одинъ, заплативъ за остальныя три мѣста.
Садясь въ вагонъ онъ едва замѣтилъ другаго пассажира сидѣвшаго въ дальнемъ углу. Поѣздъ быстро пролетѣлъ нѣсколько миль. Въ купе царствовало глубокое молчаніе, прерываемое только по временамъ тяжелыми нетерпѣливыми вздохами которые выходятъ изъ самой глубины души и о которыхъ тотъ кто вздыхаетъ не имѣетъ сознанія; такіе вздохи вырывались изъ устъ Англичанина и привлекли на него наблюдательный боковой взглядъ его спутника.
Наконецъ послѣдній сказалъ на прекрасномъ англійскомъ языкѣ, хотя съ французскимъ акцентомъ:
-- Я не обезпокою васъ, сэръ, если зажгу маленькій дорожный фонарикъ? Я имѣю привычку читать ночью въ дорогѣ, а съ ихъ негодными фонарями ничего не видно. Но если вы желаете спать и мой фонарь можетъ помѣшать вамъ, то считайте мою просьбу какъ бы не высказанной.
-- Вы очень любезны, сэръ. Пожалуста зажигайте вашъ фонарикъ, онъ не помѣшаетъ мнѣ спать.
Когда Грагамъ отвѣтилъ, то какъ ни далеки были его мысли отъ настоящаго мѣста и времени, ему смутно показалось что онъ гдѣ-то прежде слышалъ этотъ голосъ.
Пассажиръ зажегъ маленькій фонарикъ, прикрѣпилъ его къ подоконнику и досталъ изъ небольшаго кожанаго мѣшка разныя газеты и памфлеты. Грагамъ откинулся назадъ и чрезъ минуту опять вздохнулъ.
-- Позвольте предложить вамъ эту вечернюю газету; вы вѣроятно не имѣли времени просмотрѣть ее до отхода поѣзда, сказалъ его спутникъ наклоняясь впередъ и протягивая одною рукой газету, тогда какъ другою приподнялъ свой фонарикъ. Грагамъ обернулся и лица обоихъ пришлись очень близко другъ къ другу. У Грагама дорожная шапка была надвинута на глаза; сосѣдъ былъ съ непокрытою головой.
-- Monsieur Лебо!
-- Bon soir, мистеръ Ламъ!