Они вошли въ кафе; Шарль заказалъ пуншъ и усѣлся за свободный столикъ прежде чѣмъ отвѣтилъ:
-- Что выйдетъ изъ этого? Я тебѣ скажу. Освобожденіе и возрожденіе націи при помощи національной гвардіи.
-- Э? Не возьму въ толкъ, сказалъ Арманъ какъ нельзя болѣе изумленный.
-- Можетъ-быть, отвѣчалъ Шарль тономъ надменнаго состраданія;-- ты мечтатель, а я политикъ.-- Онъ многозначительно постучалъ себѣ въ лобъ.-- Въ этой таможнѣ идеи сперва досматриваются потомъ пропускаются.
Арманъ посмотрѣлъ на своего брата съ пристальнымъ вниманіемъ и съ уваженіемъ какое рѣдко выказывалъ людямъ оспаривавшимъ его права на высшее разумѣніе. Шарль былъ на нѣсколько лѣтъ старше Монье; крѣпче сложенъ; у него были густыя нависшія брови, длинная нахальная верхняя губа, лицо человѣка который издавна привыкъ къ нарушенію закона. Безмѣрное самомнѣніе часто придаетъ такой характеръ физіономіямъ которыя иначе были бы пошлыми. Шарль почитался глубокимъ мыслителемъ въ своемъ кругу, который отличался отъ круга Армана, и состоялъ не изъ рабочихъ, а изъ мелкихъ лавочниковъ. Онъ достигъ высшаго положенія въ жизни сравнительно съ Арманомъ и всегда умѣлъ пользоваться случаемъ; онъ женился на вдовѣ чулочнаго и перчаточнаго торговца которая была гораздо старше его, и благодаря ея приданому сдѣлался почтеннымъ торговцемъ, дѣла котораго шли хорошо; онъ былъ разумѣется либералъ, но либералъ буржуа, одинаково недовольный тѣми кто были выше его и тѣми кто были ниже. Нѣтъ надобности прибавлять что онъ не сочувствовалъ соціалистическимъ идеямъ своего брата. Но все же онъ любилъ этого брата, насколько могъ любить кого-нибудь кромѣ себя. И Арманъ, который былъ очень привязчивъ и чтилъ семейныя узы, платилъ ему горячею привязанностью, и безпощадно ратуя противъ общественнаго класса къ которому принадлежалъ Шарль, онъ въ тайнѣ гордился имѣя брата принадлежавшаго къ этому классу. Такъ въ Англіи я знавалъ самаго яраго противника поземельной аристократіи, сапожника, который прерывалъ свою рѣчь о преступленіяхъ аристократіи замѣчаніемъ: "хотя я самъ происхожу отъ графской фамиліи".
Въ недобрый часъ Шарль Монье, числившійся въ національной гвардіи, получилъ повышеніе въ этомъ патріотическомъ корпусѣ. Съ этого часа онъ началъ пренебрегать своею лавкой, судить и рядить о военныхъ предметахъ и думать что еслибъ его достоинствамъ дана была возможность выказаться, то онъ несомнѣнно сдѣлался бы Цинцинатомъ или Вашингтономъ, онъ еще не рѣшилъ которымъ изъ двухъ.
-- Да, продолжаетъ Шарль потягивая пуншъ,-- ты достаточно уменъ чтобы видѣть что наши генералы или глупцы или измѣнники; что этотъ gredin Бонапартъ продалъ свою армію Бисмарку за десять милліоновъ, и я не сомнѣваюсь что Вимпфенъ участвовалъ въ этой сдѣлкѣ. Макъ-Магонъ былъ раненъ по условію и получилъ за то вознагражденіе. Регулярная армія болѣе не существуетъ. Ты увидишь, ты увидишь что они не остановятъ движенія Прусаковъ. Трошю будетъ вынужденъ обратиться къ національной гвардіи. Тогда мы скажемъ: "генералъ, дайте намъ наше жалованье и спите спокойно". Я буду призванъ въ военный совѣтъ. У меня есть свой планъ. Я объясню его, онъ принимается и имѣетъ услѣхъ. Мнѣ поручается главное командованіе -- и Прусаки выгнаны назадъ къ своей sour-krout. И я -- впрочемъ я не люблю хвастать, ты самъ увидишь, ты увидишь что произойдетъ.
-- А твой планъ, Шарль, ты уже составилъ его?
-- Да, да, настоящій военный геній быстръ, mon petit Арманъ,-- какъ молнія. Слушайте вы! Пусть только эти Вандалы дойдутъ до Парижа и обложатъ его. Каково бы ни было число ихъ на бумагѣ, для меня это не стоитъ ни гроша; у нихъ можетъ быть всего по нѣскольку тысячъ на каждомъ данномъ пунктѣ обширной окружности столицы. Всякій дуракъ согласится съ этимъ; ты не можешь не согласиться; не такъ ли?
-- Кажется это вѣрно.