-- Не совсѣмъ такъ; мнѣ нужно поговорить съ моимъ другомъ Рошбріакомъ; я знаю что найду его тамъ.
-- На молитвѣ? спросилъ опять де-Брезе.
-- Да.
-- Это интересно -- молодой парижскій левъ молится; это стоитъ посмотрѣть. Зайдемте и мы, Саваренъ.
Они вошли въ церковь. Она была полна, и даже скептическій де-Брезе былъ тронутъ и умиленъ этимъ зрѣлищемъ. Собравшіеся усердно молились. Большинство, правда, были женщины, многія въ глубокомъ траурѣ, лица многихъ были еще печальнѣе ихъ одежды. Повсюду видны были лившіяся слезы, слышались подавленные вздохи. Но кромѣ женщинъ были и мущины всѣхъ возрастовъ -- молодые, среднихъ лѣтъ, старики; головы ихъ были опущены, руки сжаты, лица блѣдны и серіозны. Большинство очевидно принадлежало къ высшимъ классамъ -- дворяне и высшая буржуазія; немногіе были изъ рабочаго класса, очень немногіе, и тѣ принадлежали прежнему поколѣнію. Не говорю о солдатахъ, которыхъ было много, изъ провинціальныхъ мобилей, преимущественно Бретонцевъ; послѣднихъ можно было узнать по маленькому крестику на кепи.
Noмерсье сразу различилъ среди ихъ благородную наружность Алена де-Рошбріана. Де-Брезе и Саваренъ обмѣнялись значительными взглядами. Я не знаю когда каждый изъ нихъ былъ въ послѣдній разъ въ церкви. Можетъ-быть оба они были удивлены видя что религія еще существуетъ въ Парижѣ, и существуетъ въ такихъ широкихъ размѣрахъ, хотя мало примѣтна на поверхности общества, мало уважается въ журнальныхъ статьяхъ и по отзывамъ иностранцевъ. Къ несчастію тѣ въ средѣ коихъ она существуетъ не принадлежатъ къ правящимъ классамъ, это тѣ классы которые остаются въ тѣни во всякой странѣ когда настаетъ господство черни. А въ настоящую минуту наиболѣе распространенные журналы были даже болѣе враждебны Божеству нежели Прусакамъ, "евангеліе дѣлаетъ дурныхъ солдатъ", писалъ патріотъ Піа.
Лемерсье тихо опустился на колѣни. Оба его спутника безшумно вышли изъ церкви и стояли ожидая его на крыльцѣ смотря на забаву Moblots (парижикихъ Moblots).
-- Я не сталъ бы ждать roturier еслибъ онъ не обѣщалъ мнѣ r ô ti, сказалъ виконтъ де-Брезе съ жалкою попыткой на патриціанское остроуміе временъ стараго режима.
Саваренъ пожалъ плечами.
-- Приглашеніе это не относится ко мнѣ, сказалъ онъ.-- и потому я могу удалиться. Мнѣ нужно зайти къ бывшему confr è re который былъ ярымъ краснымъ республиканцемъ, и я боюсь что теперь ему нечего ѣсть, съ тѣхъ поръ какъ нѣтъ императора котораго бы онъ могъ обвинять.