Когда г. Ренаръ вышелъ Грагамъ опять нетерпѣливо вздохнулъ, сказавъ про себя: "Нѣтъ, это невозможно, по крайней мѣрѣ теперь".
Потомъ сжавъ губы какъ человѣкъ принуждающій себя къ чему-нибудь непріятному, онъ обмакнулъ перо въ чернилицу и быстро написалъ своему родственнику слѣдующее:
"Любезнѣйшій кузенъ,-- отвѣчаю немедленно на ваше любезное и обязательное письмо. Въ настоящее время не въ моей власти вернуться въ Англію. Нѣтъ надобности говорить съ какою любовью я лелѣю надежду быть когда-нибудь представителемъ дорогаго мнѣ стараго графства. Еслибы можно было убѣдить Вавасора отложить свой выходъ до слѣдующей сессіи или по крайней мѣрѣ мѣсяцевъ на шесть или на семь, тогда бы я могъ освободиться чтобы воспользоваться открывшеюся вакансіей; теперь не могу.
Меня сильно соблазняетъ выкупъ стараго дома; можетъ-статься пивоваръ согласится чтобы при покупкѣ имѣніе было заложено ему въ суммѣ равной закладной которая у меня есть на эту землю, съ прибавкой еще нѣсколькихъ тысячъ. У меня есть основанія не желать размѣнивать въ настоящее время много изъ тѣхъ денегъ что помѣщены у меня въ фондахъ. Я подумаю объ этомъ дѣлѣ, которое вѣроятно не очень спѣшно.
"Откладываю всѣ парижскія новости до слѣдующаго письма; простите краткость и неудовлетворительность отвѣта на столь важное письмо которое возбуждаетъ меня больше чѣмъ я желалъ бы въ томъ сознаться, и вѣрьте преданности вашего друга и кузена.
"Грагама."
ГЛАВА II.
Въ тотъ же день и почти въ тотъ же часъ когда Англичанинъ имѣлъ только-что описаиное совѣщаніе съ парижскимъ слѣдователемъ, маркизъ де-Рошбріанъ вошелъ, согласно приглашенію, въ дѣловой кабинетъ своего повѣреннаго г. Гандрена. Этотъ господинъ до сихъ поръ не находилъ еще времени высказать окончательное мнѣніе касательно порученнаго его разсмотрѣнію дѣла. Повѣренный принялъ Алена съ нѣкотораго рода принужденною вѣжливостью, въ которой природный умъ маркиза, не взирая на его незнаніе жизни, открылъ замѣшательство.
-- Господинъ маркизъ, сказалъ Гандренъ роясь въ бумагахъ на своемъ бюро,-- это очень сложное дѣло. Я приложилъ все свое вниманіе не только къ нему, но и вообще ко всему что касается вашихъ интересовъ. Говоря откровенно, ваше имѣніе, хотя очень хорошее, страшно обременено долгами, страшно, ужасно.
-- Милостивый государь, сказалъ гордо маркизъ,-- это фактъ котораго никогда не скрывали отъ васъ.