-- Ваша матушка конечно очень любила васъ.
Губы Исавры задрожали и она сдѣлала легкое движеніе какъ бы желая освободить свою руку отъ его руки. Онъ увидалъ что оскорбилъ или огорчилъ ее, и со свойственною ему порывистою искренностью поспѣшилъ сказать:
-- Мое замѣчаніе было нескромно со стороны чужаго человѣка; простите его.
-- Здѣсь прощать нечего, милостивый государь.
Пробираясь чрезъ толпу они оба молчали. Наконецъ Исавра, думая что ей слѣдуетъ заговорить первой чтобы показать Грагаму что онъ не оскорбилъ ее, сказала:
-- Какъ мила мистрисъ Морли!
-- Да, и я люблю одушевленіе и свободу ея американскаго обращенія; давно вы ее знаете?
-- Нѣтъ; мы встрѣтились съ ней въ первый разъ нѣсколько недѣль тому назадъ у г. Саварена.
-- Краснорѣчиво она говорила о правахъ женщинъ?
-- Какъ! Вы слышали какъ она говорила объ этомъ?