Онъ подалъ Алену бумагу, досталъ коробочку, вынулъ изъ нея леденецъ и положилъ въ ротъ; сложивъ руки онъ отклонился на спинку стула съ полузакрытыми глазами какъ бы утомленный и своимъ подъемомъ на высокую лѣстницу, и своимъ великодушіемъ.
Дѣйствительно, условія были щедры сверхъ ожиданія. За вычетомъ процентовъ по закладной маркизу оставался ежегодный доходъ въ 1.000 фунтовъ вмѣсто 400. Лувье предлагалъ взять на себя издержки по переводу закладныхъ и уплатить маркизу 25.000 франковъ при заключеніи условія единовременно. Усадьба не освобождалась отъ закладной какъ того желалъ Гебертъ. Во всѣхъ же другихъ отношеніяхъ это было чрезвычайно выгодно, и Аленъ не могъ не чувствовать благодарности и восхищенія при этомъ предложеніи благодаря коему его доходъ изъ ограниченнаго дѣлался сравнительно достаточнымъ.
-- Какже, маркизъ, сказалъ Лувье,-- что замокъ говоритъ городу?
-- Г. Лувье, отвѣчалъ Аленъ протягивая ему руку съ искреннимъ порывомъ,-- простите меня за нескромность моей метафоры. Бѣдность всегда чувствительна къ шуткамъ на ея счетъ. Я обязанъ вамъ тѣмъ что отнынѣ не буду имѣть подобнаго извиненія когда мои слова будутъ вамъ непріятны. Условія что вы предлагаете очень щедры, и я принимаю ихъ тотчасъ же.
-- Bon, сказалъ Лувье крѣпко сжимая поданную ему руку;-- я передамъ эту бумагу Гандрену и дамъ ему соотвѣтственныя инструкціи. Могу ли я прибавить къ этому соглашенію еще условіе которое не значится на бумагѣ. Васъ можетъ-быть удивило что я предложилъ ни за что 25.000 франковъ въ дополненіе къ контракту. Это смѣшно и не такъ обыкновенно дѣлаются дѣла, потому я долженъ объясниться. Маркизъ, простите мою свободу, но вы возбудили во мнѣ интересъ къ вашей судьбѣ. При вашемъ происхожденіи, родствѣ и наружности, вы скоро и далеко пойдете въ жизни. Но вы не можете успѣть въ этомъ въ провинціи. Вы должны начать свою карьеру въ Парижѣ. Я желаю чтобы вы провели годъ въ Парижѣ живя не расточительно какъ какой-нибудь nouveau riche, но какъ прилично вашему общественному положенію. Эти 25.000 франковъ, прибавленные къ вашему увеличенному доходу, дадутъ вамъ возможность исполнить мое желаніе. Издержите деньги въ Парижѣ, въ теченіи года они выйдутъ у васъ всѣ до копейки. Это будутъ хорошо истраченныя деньги. Примите мой совѣтъ, cher marquis. Au plaisir.
Финансистъ откланялся. Молодой маркизъ забылъ всѣ грустныя мысли внушенныя разговоромъ съ Раулемъ. Онъ поправилъ свой туалетъ и вышелъ съ видомъ человѣка для котораго на разсвѣтѣ жизни солнце, до тѣхъ поръ скрытое за тучами, теперь выглянуло и освѣтило природу своимъ свѣтомъ.
ГЛАВА VIII.
Со времени вечера проведеннаго у Савареновъ Грагамъ не видалъ больше Исавры. Онъ избѣгалъ всякаго случая видѣться съ нею. Ревность съ которою онъ смотрѣлъ на ея обращеніе съ Рамо и изумленіе смѣшанное со злобой съ какимъ онъ услыхалъ заявленіе о ея дружбѣ съ гжей де-Гранмениль укрѣпили важныя и тайныя причины заставлявшія его желать удержать свободу своей руки и сердца. Но увы! сердце уже было порабощено. Оно находилось въ самыхъ ужасныхъ изо всѣхъ цѣпей, въ цѣпяхъ первой любви сознанной съ перваго взгляда. Онъ былъ несчастливъ, и несчастіе противъ воли ослабляло его рѣшенія. Онъ началъ прибирать извиненія для влюбленныхъ. Во всякомъ случаѣ, какой поводъ имѣлъ онъ чувствовать ревность къ молодому поэту, которая такъ оскорбила его? И если по своей молодости и неопытности Исавра приблизила къ себѣ знаменитаго писателя чей геній могъ увлечь ее и о чьихъ мнѣніяхъ она едва ли знала что-нибудь, было ли это преступленіе за которое слѣдовало навѣки лишить ее того уваженія какого заслуживаетъ всякая любовь? Онъ рѣшительно не находилъ удовлетворительнаго отвѣта на такіе вопросы. И тѣ важныя причины, извѣстныя лишь ему одному, которыхъ онъ никогда не могъ повѣрить другому, причины почему рука его должна была оставаться свободною, не были достаточно сильны чтобы не допускать никакой сдѣлки. Онѣ могли требовать жертвы и не малой жертвы для человѣка съ такимъ какъ у Грагама образомъ мыслей и честолюбіемъ. Но что такое любовь если она можетъ считать какую-нибудь жертву, кромѣ долга и чести, слишкомъ великою? По мѣрѣ того какъ смягчались его чувства къ Исаврѣ, онъ ощущалъ, можетъ-быть какъ слѣдствіе этого смягченія, тревожное нетерпѣніе пополнить дѣло для котораго прибылъ въ Парижъ, и главнымъ шагомъ къ тому было открытіе неоткрываемой Луизы Дюваль.
Онъ не разъ писалъ къ г. Ренару, со времени свиданія съ этимъ агентомъ о коемъ упоминалось выше, спрашивая не имѣлъ ли онъ успѣха въ порученныхъ ему розыскахъ, и получалъ краткіе неудовлетворительные отвѣты, въ которыхъ говорилось о терпѣніи и не отнималось надежды.
Въ дѣйствительности же г. Ренаръ не прилагалъ дальнѣйшихъ стараній къ этому дѣлу. Онъ считалъ рѣшительною потерей времени трудиться надъ розыскомъ гдѣ слѣды были такъ слабы и неопредѣленны. Открытіе могло быть сдѣлано только благодаря одной изъ тѣхъ случайностей которая является безъ труда и заботъ съ нашей стороны. Въ дальнѣйшемъ ходѣ возложеннаго на него порученія онъ надѣялся лишь на такую случайность. Но въ послѣдніе два дня Грагамъ сдѣлался еще нетерпѣливѣе и настоятельно требовалъ чтобы его медлительный повѣренный побывалъ у него.