-- Постойте! воскликнулъ отецъ.
-- Мистеръ Тиббетсъ не далекъ отъ истины, сказалъ мистеръ Скиль. Я не льстецъ, но мѣсто, гдѣ вы сравниваете черепъ разныхъ породъ, превосходно. Ни Лауренсъ, ни Докторъ Причардъ не могли бы написать лучше. Такая книга не должна пропасть для свѣта, и я согласенъ съ М. Тиббетсомъ, что ее надобно напечатать какъ можно скорѣе.
-- Писать и издать разница, сказалъ отецъ нерѣшительно.-- Когда посмотришь на всѣхъ великихъ людей, издававшихъ свои сочиненія, когда подумаешь, что придется смѣло втираться въ сообщество съ Аристотелемъ, Бекономъ, Локкомъ, Гердеромъ, со всѣми глубокомысленными философами, наклоняющими къ природѣ чело, отягченное мыслями, позволительно пріостановиться, призадуматься и....
-- Ба! прервалъ дядя Джакъ, наука не клубъ: это океанъ. Онъ открытъ для челнока, какъ для фрегата. Одинъ везетъ грузъ слишкомъ, другой идетъ на ловлю сельдей. Кто исчерпаетъ море? Кто скажетъ мысли: бездны философіи заняты!
-- Славно сказано! воскликнулъ мистеръ Скиль.
-- Такъ вы, друзья мои, сказалъ отецъ, пораженный краснорѣчивыми доводами дяди Джака,-- рѣшительно совѣтуете мнѣ оставить моихъ пенатовъ, ѣхать въ Лондонъ, и, такъ какъ мы собственная библіотека не удовлетворяетъ моимъ требованіемъ, поселиться возлѣ Британскаго музеума и поскорѣе кончить хоть одну часть.
-- Этимъ вы обязаны передъ вашимъ отечествомъ,-- сказалъ торжественно дядя Джакъ.
-- И передъ самимъ собою, прибавилъ Скиль. Должно помогать естественнымъ изверженіямъ мозга.... Вамъ смѣшно, сэръ?-- Смѣйтесь; но я замѣтилъ, что когда у человѣка слишкомъ полна голова, онъ долженъ дать, исходъ мысли, иначе она давитъ его, и теряется равновѣсіе всего организма. Изъ отвлеченнаго человѣкъ становится тупымъ. Сила давленія поражаетъ нервы, и я не отвѣчаю, что вы не будете поражены параличемъ.
-- Остинъ! воскликнула матушка, нѣжно обнимая руками шею отца.
-- Сознайте себя побѣжденными, сэръ,-- сказалъ я.