Входитъ слуга, Глоссморъ и Блоунтъ.
Слуга. Баринъ не совсѣмъ здоровъ, милордъ; но я доложу. (Уходитъ.)
Глоссморъ. Мнѣ бы очень хотѣлось знать, чѣмъ кончилась эта партія наединѣ.
Блоунтъ. О, онъ такъ богатъ, что это вѣрно для него ничего незначитъ.
Глоссморъ. Бѣдный скряга Джонъ! Но Джоржина была обѣщана вамъ?
Блоунтъ. Да, я точно любилъ молодую миссъ, хотя на зло ей и строилъ куры ея кузинѣ. Но что можетъ сдѣлать человѣкъ противъ денегъ? (Входитъ Эвлинъ.) Если бы мы были равно богаты, вы бы увидѣли, кого изъ двухъ предпочтетъ Джоржина. Она жертва отца. Она сама мнѣ это сказала.
Эвлинъ. Господа, намъ надо сосчитаться... сто гиней каждому.
Глоссморъ и Блоунтъ. Не говорите объ этомъ.
Эвлинъ. Охотно. ( Отводя Блоунта въ сторону.) Ахъ, вы не захотите мнѣ вѣрить; но я очень радъ не платить вамъ теперь, у меня нѣтъ денегъ, и я долженъ ждать доходовъ изъ Гроджинголля. Итакъ, вмѣсто того, что я вамъ долженъ сто гиней, вообразите, что я вамъ долженъ пятьсотъ. Вы можете дать мнѣ остальные четыреста; и прошу васъ, ни слова объ этомъ Глоссмору.
Блоунтъ. Глоссмору! первой сплетницѣ въ Лондонѣ! я въ восхищеніи. (Въ сторону.) Не худо давать въ займы богачу: всегда останешься въ выигрышѣ. Кстати, Эвлинъ, если вы хотите имѣть мою сѣрую лошадь, то я отдаю вамъ ее за двѣсти гиней; такъ всего будетъ семь сотъ.